А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Тут выложена электронная книга Красное небо автора, которого зовут Мисько Павел Андреевич.
В электронной библиотеке ALIBET вы можете скачать бесплатно или читать онлайн электронную книгу Мисько Павел Андреевич - Красное небо в формате txt, без регистрации и без СМС; и получите от книги Красное небо то, что вы пожелаете.

Размер файла с книгой Красное небо равен 30.72 KB

Красное небо - Мисько Павел Андреевич => скачать бесплатно книгу



Мисько Павел Андреевич
Красное небо
Павел Андреевич Мисько
Красное небо
Повесть
Перевод с белорусского автора
Две повести составляют эту книгу. В повести "Земля у нас такая" рассказывается о наших днях. Три друга, герои повести, живут в деревне Грабовка, невдалеке от строящегося гиганта химии. Друзья занимаются в школе, работают в колхозе, интересуются стройкой, учатся познавать, где добро, где зло.
Общаясь со взрослыми, постигая жизнь, юные герои почти на каждом шагу слышат эхо минувшей войны...
Повесть - "Красное небо" - посвящена детству того поколения, которому сегодня за тридцать, чьи сердца нещадно ожег пожар войны.
Для детей среднего школьного возраста.
...В сказке все нарочно,
В сказке все наврали
Здесь же только правда,
Только, что прошло.
Арк.Гайдар
I
Дверь была приоткрыта, и я проснулся от разговора на кухне. Еще ничего не соображая, я смотрел на стену, где дрожали, прыгали солнечные пятна. За окном легкий ветерок шевелил верхушку сиреневого куста, сквозь которую пробивались солнечные лучи.
Ко мне долетали то взволнованная скороговорка, то громкий, таинственный шепот. У женщины был знакомый голос, рассказывала она о чем-то невероятном, потому что мать все никак не могла поверить, переспрашивала:
- Что ты говоришь?! Неужели такое может быть?! Ах, бедное дитя!.. Ах, горемычное...
Сначала я не очень и вслушивался в кухонный разговор. Мало ли о чем могут говорить поутру женщины? Я вытащил из-под подушки осколок зеркала и начал рассматривать на лбу шишку. Вчера она торчала, как рог, и была багрово-красная. Сегодня краснота и опухоль уменьшились, зато прибавилось синевы и желтизны. Я потянул к себе штаны... И сразу - шасть под одеяло: ведь это бабки Настуси голос! Сказала она маме о вчерашнем или нет?
- ...Так ты, говорю, внученька, сама сюда и добиралась? Одна, без мамы, из-под самого Гродно?! - не умолкает Настуся. - Ага, говорит... Мамка поехала одна на восток, а она отстала от эшелона - и прямо сюда... Ах, боже мой! Если б ты видела, какая она худенькая... Насквозь вся светится... Бабка начала всхлипывать.
"У бабки появилась какая-то девчонка? - навострил я уши. - Интересно... И одна шла среди немцев от самого Гродно?! Это же сколько оттуда до Слуцка километров? Три сотни? Четыре?"
- А где теперь моя доченька, успела ли убежать от этой навалы - никто не знает... - продолжает бабка. - А мне так тяжело на сердце, так горько хоть головой в омут. И чует что-то мое сердце, ей-богу... Да разве у нее выспросишь, у Тани? Одно заладила, одно повторяет: отстала... Хай бы и мать сюда повернула, с Таней. Тут все-таки тише, вроде и войны уже нет. Переждали бы в спокойствии лихолетье...
- Где теперь найдешь это спокойствие!
- А потом про Василька своего вспомнила... Наплакалась: где он сейчас? Поверишь - до утра и глаз не сомкнула...
- Ой, тетка, может, все и хорошо будет, может, обойдется... - вздыхает мать в ответ и гремит сковородкой. - От наших тоже нет ни весточки... Как пошли в военкомат на второй день, так ни слуху ни духу...
И зачем эти вздохи и плач - никак не пойму. Завидовать надо Василю. И сын бабки Василь, и мой отец, и старший брат Миша где-то на фронте, фашистов бьют. А мы сидим здесь в стороне от дорог и даже живого немца по-настоящему не видели за два месяца.
Приезжала, правда, однажды из Слуцка легковушка с тремя немцами и одним не немцем. Согнали народ, ругались, почему разобрали все колхозное по дворам, зачем разделили на полоски и сжали жито. Потом главный немец в сверкающих на солнце золотых очках объявил, сколько зерна, мяса и молока нужно сдать до конца года великой Германии. Наконец сказал, что человек в гражданской одежде - Александр Рудяк. Он назначен старостой села. Надо, чтобы все его уважали, приказы выполняли беспрекословно. Иначе будут наказывать по законам военного времени.
Легковушка уехала. А Гляк, полицай, сразу повел Рудяка показывать дом бывшую колхозную контору. Оттуда вдвоем пришли к бабке Настусе, без всякого спроса зашли в хлев, набросили веревочную петлю на рога коровы и увели. Когда делили колхоз, эту корову - колхозную рекордистку - бабка Настуся вытянула по жребию. Не знала, куда девать молоко, а сейчас осталась без ничего. Вот почему каждое утро она приходит к нам, берет по литру молока...
- Ты, Анютка, мне сегодня литра два выдели... Пусть моя беженка хоть попьет его вволю... - доносится из кухни голос бабки.
Когда за Настусей хлопает дверь, я подхватываюсь. Интересно, сказала она маме о вчерашнем или нет?
- А, супостат... Драники совсем остыли, овец надо идти займать, а он, знай себе, похрапывает! Признавайся, куда вчера лазил? - сразу атаковала меня мать.
- Никуда... - пробурчал я и стал умываться.
- Как это - никуда? А книжки школьные, казенные, кто брал? - подступила она ко мне, развязывая фартук. - Настуся, как ты, врать не будет!
- Мы только хотели посмотреть, - признался я наполовину.
- "Посмотреть!.." Одни такие уже "посмотрели", не уберегла Настуся: от книг одна рвань осталась...
- А это Филька Гляк сделал, мы уже знаем... - сказал я, вытирая лицо.
- А-а-а!.. - протянула мать. - Так это, оказывается, вы ему красные сопли пустили за клубные книги! Ты что - беду хочешь на дом накликать? Пожалуется батьке, и нам не сдобровать!
- Не пожалуется... Мы ему темную устроили, нас много было.
- Всем достанется. Ихняя власть теперь. Что захотят, то и сделают!
- А пожалуется - еще схватит.
- Не смей, кому говорю! - хлестнула меня мать фартуком пониже спины.
Но постепенно гнев матери утихал хоть и ругала меня, пока собиралась идти пасти овец.
Сегодня воскресенье, и она подменяет меня, дает погулять. А в другие дни я кричу: "Выгоняй овец!" Кусок хлеба, бутылка молока - и с этим кукую до вечера. Хорошо, если б хоть хлеб был настоящий, такой, как до войны, а то...
Я не знаю, чего в нем было больше - толченого вареного картофеля или выжимок из бураков. Корка на буханке всегда вспухала и подгорала, пещеры под ней были такие - хоть две руки засовывай. А из серого и мягкого, как глина, мякиша можно было лепить игрушки. И хоть бы крупинку соли на этот хлеб! Но соль мать экономила и берегла пуще муки - достать было негде.
С драниками - картофельными оладьями - я расправился быстро. Вышел во двор почти вслед за матерью.
Мне сегодня надо идти в гумно - большущий сарай, куда до войны колхоз складывал сено или солому. Оно чудом сохранилось в конце соседней усадьбы. А дом и хлев соседа сгорели дотла в прошлом году. Еще счастье, что успели набежать колхозники, вытащить из хаты старого деда - головешки уже на голову падали... И хорошо, что их корова была в поле... От соседской занялась тогда и наша хата, но успела сгореть только крыша - отвоевали люди у огня.
Колхоз выделил соседу новую усадьбу, а пожарище весной засеял коноплей - до самого гумна. Выросла конопля на радость нам и воробьям по самую крышу.
Степа как-то говорил: если бы такая конопля была и вокруг деревни, то и леса не надо - партизаны бы враз появились. Я верю Степе. Он самый старший в нашей компании, разговаривает уже хрипловатым баском, а не так пискляво, как малявка-Петрусь. Поэтому мы и признали Степу командиром...
Какой чудесный запах у конопли! Идешь как по хвойному лесу... Некоторые стебли толщиной в палку и высокие-высокие. Темно-зеленые шапки-макушки раскачиваются из стороны в сторону. Точь-в-точь как сосны!
Я сломал одну копоплину, вышелушил в горсть темно-серые зернышки. Они сладкие, вкусные, мы разжевываем и высасываем их. Вместо семечек. Но не сравнишь, конечно, с грушами-цукровками. Если пробраться поперек конопляного леса, то там, у самого забора бабки Настуси, и растет цукровка - с одной стороны засохла от пожара, а другая еще зеленеет, плодоносит. Если хорошенько постараться, можно набрать полный карман.
Вдруг я обмер: на самой макушке кто-то уже был - потрескивали сухие сучья, шевелились, дрожали ветки. Но это был не Петрусь и не Степа...
- Эй, а ну - слазь! - крикнул я.
Мне подумалось, что забрался на грушу кто-нибудь из "кончанских" мальчишек, тех, что живут на другом конце деревни. А может, Филька Гляк?! Эх, нету со мной Степки и Петруся... Вот бы задали ему!..
На груше затаились, притихли. Но я вижу воришку, с моей стороны нет листьев! Продираюсь через коноплю к цукровке и не успеваю открыть рот, как сверху слышится девчоночий визг:
- Не подходи!!! А то прыгну отсюда, и будешь отвечать! Отвернись...
Этого еще не хватало!..
Я останавливаюсь и будто смотрю в сторону, а сам вижу все-все. Вижу, как тонконогая смуглая девчонка ловко спускается вниз, а с нижней ветки прыгает прямо во двор бабки Настуси. Быстро сдергивает с веревки голубое, с еле заметными белыми горошинами платье, начинает суетливо его надевать. Но платье, наверное, еще не просохло, никак не хочет одеваться. Мешают и груши, спрятанные спереди под майку.
Я подхожу к самому забору.
- Эй, давай помогу! - кричу я и издевательски хохочу.
- Дурак...
Она присела ко мне спиной, начала оправлять платье.
- А я знаю, ты - Таня... Это правда, что ты притопала сюда от самой границы?
Она ничего не ответила, повернулась ко мне лицом. Вела себя так, будто меня и на свете не было: переворачивала на веревке свое девчоночье барахло, что-то напевала под нос.
Я рассматривал ее обгоревшее на солнце лицо, шелушащиеся нос и уши. Когда Таня тайком поглядывала в мою сторону, мне казалось, что глаза ее без зрачков: такие темные они были, такие грустные. Желтовато-белые, коротко и неровно подрезанные волосы были отброшены назад и прихвачены обломком гребенки. Наверное, раньше были у нее косы, и не сама ли она их обрезала? Глаза очень темные, я не видел еще такого чуда: волосы светлые, а глаза черные...
С той стороны, где гумно, послышался свист - три раза, коротко и нетерпеливо. Я спохватился, свистнул в ответ два раза и бросился в коноплю.
Подумать только! Из-за какой-то девчонки чуть не опоздал на сбор...
Гумно старое, с прохудившейся и позеленевшей крышей, скособоченными половинками ворот. Вместо подворотни - щель...
И только сунул я в эту щель голову, плечи, как кто-то навалился на меня сверху, придавил лицом к земляному полу.
- Пароль!
- Будь готов! - прохрипел я, сплевывая соломенную труху.
- Всегда готов! - ответил Степа и отпустил меня.
- Ты что - задушить меня хотел? - набросился я на командира. - Думаешь, тебе все дозволено, да? Тебе все можно? - как петух наскакивал я на него, а самому хотелось зареветь от обиды.
- Никто тебя не душил... А если б это шпион?
- Дятел носатый!.. - не мог я успокоиться. - Ты же видел в щель, кто идет...
Степа молча пошел в угол, где лежала куча прошлогодней, полуистлевшей соломы. Он был похож не на дятла, а на пробиравшуюся болотом цаплю.
- Коля, иди сюда... - позвал из угла Петрусь.
Он сидел, склонившись к щели между бревнами, и внимательно рассматривал какую-то книгу.
- Доложите об итогах операции, - коротко, по-военному приказал Степа.
- А что докладывать? - сказал Петрусь. - Я только одну вынес, какая-то "Мгер из Сасуна"... Стихами написана... Наверное, хорошая: видите, что на обложке? - он протянул книжку мне, и я понял, что Степа ее уже видел.
Обложка была желтая и твердая, как кость. У самого верха выдавлены синие буквы, от них до самого низа обложку прорезал какой-то желобок, покрытый блестящей позолотой. Всматриваюсь лучше... Ух ты!.. Так это же меч! Большущий, красивый и, наверное, острый-острый. У меня просто дух захватило.
- Если бы нам такой!.. - мечтательно вздохнул Петрусь. - Мы бы немцев раз! раз! - Он размахивал рукой направо-налево, как кавалерист, колол, делая выпады вперед. Худенькое личико нашего самого младшего друга сияло от удовлетворения. Царапина через весь лоб, от бровей к волосам, покраснела еще больше.
Я молча разгреб у стенки солому и достал завернутые в чистую тряпицу книги - "Миколка-паровоз" и "Тиль Уленшпигель". Мои любимые, не раз читанные... Как там? "Пепел Клааса стучит в мое сердце..."
- И это все? - с издевкой спросил командир.
- Все! - вскипел я и без того разозленный на Степу. - А ты покажи, что сам вынес!
- Мне ничего не попалось целого... - начал выкручиваться Степа. - Но я придумал эту операцию!
- "Придумал..." "Я, я..." Заякал! Придумать легче, чем сделать. Трус ты, вот кто!
- Я?! Тру-ус?! - командир бросился на меня, и мы покатились по соломе клубком.
- Хлопцы... Степа! Коля! Да перестаньте ж вы! - суетился вокруг нас Петрусь.
Но нам было не до него. Мы все больше приходили в ярость.
Вчера в сумерках, пригнав с поля овец и успев схватить со стола краюху хлеба, я помчался к школе. Кругом - ни души, и мы решились, вынули стекло в том классе школы, где стояли два шкафа с книгами. Я полез первым, за мной Петрусь, и только потом, еще раз осмотревшись по сторонам, Степа.
Я уже говорил - опоздали мы спасти школьную библиотеку. Дверки шкафов были взломаны, весь пол в классе был завален изорванными книгами и тетрадками. В противоположных углах класса из парт были сооружены баррикады, из-за них, видимо, и перебрасывались книгами те, кто так мерзко "похозяйничал" здесь до нас. "Гады, ох, гады!.." - чуть не плакал Петрусь, роясь в бумажном хламе.
Мы переворачивали горы бумаг, чихали и кашляли. Тогда я и нашел под партой "Миколку-паровоза" и "Тиля Уленшпигеля", сунул под рубаху. Еще мне попался Пушкин без начала, без конца.
И вдруг послышался за окном голос бабки Настуси: "А кыш, кыш, кыш... Нету на вас управы..."
Мы допустили большую ошибку. Нам надо было притаиться за партами, и дотошная бабка, которая никак не могла забыть, что была до войны сторожихой в школе, прошла бы мимо, ничего не заметила. А Степа, как заяц, прыг к другому, застекленному окну, и давай греметь защелками да крючками. Хотел первым задать стрекача. Тогда и я бросился к нашей дырке в окне, быстренько просунул наружу руки с книгой и голову.
Держаться было не за что, я задрыгал ногами и руками, как лягушонок, потом швырнул книгу в траву. "Ах, ворюги! Ах, негодники, снова вы тут..." Настуся подбежала, подняла книгу и давай дубасить меня по голове, по плечам. Никогда не думал, что Пушкиным (даже без обложки) можно так оглушить! Я задергался сильнее, перевешиваясь наружу, и нырнул под ноги бабки - лбом в какой-то камень.
Ойкнула бабка с перепугу, а я подхватился и - ходу. Видел, как впереди бежали огородами, только пятки сверкали, Степа и Петрусь. Длинноногий Степа так прыгал через проволоку, словно сдавал на значок ГТО на школьных соревнованиях. А Петрусь бросился под заграждение, прополз на четвереньках. Но, видимо, не рассчитал, зацепился лбом за колючки...
И Степа еще уверяет, что не удирал! Да трус он самый и есть!..
- Вот... Вот... Вот тебе... - уселся наконец на меня верхом Степа.
Что было бы дальше, не знаю. Наверное, Степа хорошенько бы меня поколотил и мы поссорились бы навсегда.
- Ха-ха-ха! - послышалось неожиданно из-за стены гумна.

Красное небо - Мисько Павел Андреевич => читать онлайн электронную книгу дальше


Было бы отлично, чтобы книга Красное небо автора Мисько Павел Андреевич дала бы вам то, что вы хотите!
Если так получится, тогда можно порекомендовать эту книгу Красное небо своим друзьям, установив ссылку на данную страницу с книгой: Мисько Павел Андреевич - Красное небо.
Ключевые слова страницы: Красное небо; Мисько Павел Андреевич, скачать, бесплатно, читать, книга, электронная, онлайн