А-П

П-Я

 С доставкой удобный сайт в Москве 
 paco rabanne 1 million туалетная вода в помпаду 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

Дар Фредерик

Жди гостей


 

Тут выложена электронная книга Жди гостей автора, которого зовут Дар Фредерик.
В электронной библиотеке ALIBET вы можете скачать бесплатно или читать онлайн электронную книгу Дар Фредерик - Жди гостей в формате txt, без регистрации и без СМС; и получите от книги Жди гостей то, что вы пожелаете.

Размер файла с книгой Жди гостей равен 69.67 KB

Жди гостей - Дар Фредерик => скачать бесплатно книгу



Сан-Антонио - 18

Сан-Антонио
Жди гостей

Глава первая
Фелиция никогда не присутствовала на подобном празднике, хотя уже не один год я обещал сводить ее на гала-представление полиции 22-го округа. Такие представления – это своего рода экстрасветские события, которые характеризуют парижскую жизнь.
Наконец на сей раз я ухитрился освободиться, и моя славная матушка сшила у своей модистки совершенно замечательное платье с тремя возвышающимися друг над другом воротничками и кружевным жабо, рядом с которым жабо моего приятеля Людовика XIV показалось бы карманным платочком человека, идущего к первому причастию.
Можете мне поверить, если хотите, но моя милая Фелиция настолько вошла в раж, что даже слегка припорошила свое личико рисовой пудрой. И, поскольку мама придает большое значение положению своего наследника, она повязала вокруг шеи бархатную ленточку, что сделало ее похожей на старую маркизу.
Короче, это большой день. Спектакль разворачивается в зале для торжеств-волнений под высоким патронажем сына племянника старшего брата префекта полиции и с участием господина Станислава Кельбомека от дипломатической миссии Польши, вице-адмирала Киши-Дюо-Дюма и сэра Джона Мальфрен-гэя, вице-супер-представителя объединенного ордена Подвязки и Скандального Корсета.
Присутствуют также начальник полиции 22-го округа, делегация от пожарной части Мэзон-Лаффита, девиз которой «Пожарник – безупречен», равно как и представитель «Маленького эха моды». Программа высшего класса. Судите сами: для начала мы услышали младшего капрала Контрданса – баритона на твердом топливе, спевшего «Приди, моя цыпочка, рыжая Юлия, и милую ручку свою протяни», а теперь звучит хорал «В моей душе горит желанье кого-нибудь поколотить», исполняемый бравыми певцами из «черного воронка».
– У этих ребятишек голоса необыкновенной чистоты!.. – шепчет мне в ухо Фелиция.
Когда мы приготовились услышать повторный взлет голосов вундеркиндов, истошно завопил громкоговоритель: «Комиссара Сан-Антонио срочно требуют в раздевалку!»
Вот так незадача! Моя бедная Фелиция едва не удавилась своей бархатной ленточкой. Она бросает на меня удрученный взгляд.
– Подожди меня, – шепчу я ей, – пойду выясню, в чем дело.
Я встаю под восхищенными взглядами присутствующих, в то время как бравые певцы запевают «Польку ослов».
Я следую по главной аллее к выходу (который также служит входом, когда идешь в обратном направлении) и попадаю в то, что организаторы пышно именуют гардеробом и что в обычное время является гаражом для машин скорой помощи муниципалитета. Этот ангар украсили цветными гирляндами и соорудили в нем загородку, в которой жены и дочери полицейских нумеруют плащи или продают лимонад.
И кого же я вижу, прислонившегося к стойке и равнодушного к сокрытым за ней напиткам? Моего друга и сотрудника Берюрье – собственной, за неимением лучшей, персоной. Толстяк в плачевном состоянии. Он не брился дня три, и его западня для макаронов стала серого цвета, глаза приобрели форму параллелограмма, углы рта опустились. На нем пропитанный дождем костюм, вместо сорочки – надетая наизнанку пижама, ярлык которой сообщает, что куплена она в очень давние времена в «Самаритянке».
– Это ты меня вызвал? – недовольно спрашиваю я.
– Да, Сан-А.
– Что тебя дернуло? К тому же я считаю, что ты гриппуешь, еще два дня назад ты выглядел бледно.
Он дергает свою шляпу за волнистые поля.
– Я не был болен, Сан-А... Только со мною такое случилось... Он не может продолжать. Передо мной совершенно обессиленный тип – опустошенный, постаревший, готовый выйти из игры. Он вызывает у меня жалость. Две крупные и вязкие, словно вазелин, слезы выкатываются из его глаз. Я кладу ему на плечо свою сочувствующую руку:
– Ну-ну, Толстяк, у тебя неприятности?
– И не говори, – бормочет он, – я конченый человек!
– Об этом поговорим, когда ты наденешь костюм из досок. Скажи-ка лучше, что у тебя стряслось?
– Исчезла моя жена! – вырывается у него. И он сопровождает это сообщение таким трубным ревом, от которого треснула бы бронированная плита.
Я же, вместо того чтобы проникнуться к нему сочувствием, испытываю гнев. Добро бы его толстуха загнулась, я бы ему еще простил то, что он испортил день и мне, и Фелиции. Но вот уже на протяжении тысячелетий мамаша Берю наставляет ему рога так, что и выражений не подберешь. И уже годы и годы он знает о своей беде и терпит ее!
– И ты примчался сюда, чтобы мне об этом сообщить?
– Ты что, не понимаешь, Сан-А? Я умираю от беспокойства!
– Дурачок ты! Твоя женушка сбежала со своим парикмахером. Она вернется, успокойся!
– Да нет же! Сначала я тоже подумал, что она ушла с моим другом Альфредом... Она исчезла как раз в понедельник, когда парикмахерские закрыты. Я переживал, однако же не поднял полицию на ноги. Я сидел дома и ждал ее... Такое уже было в 1934 году, когда она ушла с соседом-окулистом! Ее не было два дня, а потом она вернулась!
– Ну вот видишь!
– Подожди! Сегодня после полудня звонок в дверь... Я бросаюсь открывать... И кого же я вижу? Никогда не угадаешь! Альфреда! Я думаю, что этот олух пришел извиниться и сообщить, что Берта возвращается в свое гнездышко! Но дудки! Он пришел осведомиться, потому что сам не видел Берту с понедельника! Ты слышишь, Тонио? Моя подружка исчезла! Исчезла!
Я мимолетно вспоминаю внушительную фигуру мамаши Берюрье. Эта сто десятикилограммовая куколка кажется мне мало пригодной для внезапных исчезновений. У нее есть все, чтобы обескуражить самого натренированного иллюзиониста.
– Послушай, дружище, – говорю я Толстяку, – я сочувствую твоему горю и горю твоего друга парикмахера, но вы оба должны понять, что твоя необъятная нашла себе третий кусок...
– Ты думаешь?
– Ну сам подумай: если бы она умерла на улице, об этом бы уже давно говорили, так? Она не того типа женщина, которую можно спутать с банановой кожурой!
Берюрье неуверенно кивает головой. Тревога переполняет его, под глазами мешки величиной с дипломатический чемодан.
– Сан-А, если бы моя женушка меня бросила, во-первых, она бы мне об этом сказала, чтобы не упустить случая досадить мне, и, во-вторых, она бы прихватила с собой свои вещи, согласен? Ты же знаешь Берту! Она так крепко прижимает к себе свои денежки, что между нею и ими невозможно просунуть даже папиросную бумагу! Неужели ты думаешь, что она бросит свои драгоценности, свою шубу из настоящего мутона, фарфоровый сервиз севрбабилонского производства и все такое прочее ради какого-нибудь красавчика? Черта с два... Я знаю Берту.
Толстяк ожил, как оживают рисунки под рукой Уолта Диснея. Он вырывает из уха волос и любезно кладет его на массивную медную пудреницу гардеробщицы, которая следит за нашим разговором с напряженным интересом.
– Вот, например, чтобы ты лучше понял, в прошлом году у нее случился запор кишок...
– Заворот! – обрываю я.
– Да, так вот в больнице она потребовала, чтобы я ей принес шкатулку с драгоценностями, ее золотые монеты и нож для торта, потому что у него серебряная ручка: она боялась, что я воспользуюсь ее заворотом кишок, чтобы сбыть эти сокровища... Видишь, что у нее за склад ума?
Такой прилив аргументов ставит меня в тупик.
– Ну ладно, что ты собираешься делать? – спрашиваю я. Он разводит своими коротковатыми руками. В праздничном зале раздается залп аплодисментов, сопровождающий последний наэлектризованный си-бемоль полицейских певцов...
– Потому-то я и пришел к тебе, что мы не знаем, что и думать, – жалуется Берюрье. – Мы теряемся в догадках...
– Кто это «мы»?
– Ну, парикмахер и я. Пойдем, он меня ждет в машине.
Достаточно озадаченный, я следую за моим уважаемым коллегой.
В самом деле, парикмахер сидит в машине – еще более потрясенный, чем Берю.
Я его знаю, поскольку по разным поводам неоднократно встречал его у Толстяка. Это тип, не представляющий большого общественного значения. Он щуплый, темноволосый, невыразительный и напомаженный. Он бросается ко мне, хватает меня за десницу, трясет ее и с рыданиями в голосе, запинаясь, произносит:
– Необходимо ее найти, господин комиссар... Просто необходимо!
Ах эти бедные дорогие вдовцы! Я адресую им сочувствующий взгляд. Без своей китихи они пропащие люди. Их жизнь пуста. Надо признать, что матушка Берю занимает в ней немало места. Думаю, что они вынуждены сменять друг друга, чтобы вызвать у нее экстаз. Покорить Анапурну и то легче!
Парикмахер пахнет нефтью. Конечно же, нефтью фирмы «Ханн» плюс лосьон, плюс бриллиантин «Красный цветок»... Он роняет слезы, пахнущие жасмином, а когда чихает, создается впечатление, будто он преподносит вам пучок гвоздик.
– НАША бедная Берта... – жалобно произносит этот стригаль. – Что могло с ней случиться, господин комиссар?
– Ты предупредил службу розыска? – спрашиваю я у Тучного.
Здоровило трясет головой:
– Ты что, болен? Как это ты себе представляешь? Чтобы я, полицейский, расхныкался перед своими собратьями, что вот, мол, от меня смылась моя половина?
Его половина! Берю преуменьшает... Скажем, его три четверти, и не будем об этом больше говорить.
Нас обрызгивает скрипичная блевотина, извергающаяся из праздничного зала. Если верить отпечатанной программе, это старшина Петардье исполняет песню «Пусть плачет моя душа» – нежную песню из трех куплетов и одного протокола допроса. Ее раздирающая мелодия (для нормально устроенных барабанных перепонок) усиливает волнение обоих вдовцов.
Я сдерживаю улыбку, затем стараюсь принять официальный вид.
– Итак, господа, кто из вас двоих видел мадам Берюрье последним?
– Альфред, – заявляет Толстяк, нимало не колеблясь и не смущаясь.
– Рассказывайте, – кратко говорю я чемпиону по заточке бритв.
Он чешет свой затылок осторожным указательным пальцем.
– Я... э... так вот, понедельник-это мой день...
– Знаю, день вашей славы...
При этих словах господин цирюльник теряется... Имея интеллектуальный уровень явно ниже уровня моря, он все же улавливает глубокое презрение в моих сарказмах.
– Я видел мадам Берюрье после полудня...
– Она приходила к вам?
– То есть...
– То есть да или то есть нет? Толстяк трогает меня за руку.
– Не наседай слишком на Альфреда, – шепчет он, – ему и без того тяжело!
Чистильщик эпидермиса тянет ко мне свое убитое горем лицо, как, должно быть, граждане Кале протягивали злому королю ключи от своего родного города. (Если бы они объявили его открытым городом, с ними бы этого не случилось.)
– Да, – бормочет он каким-то мыльным голосом. – Берта зашла ко мне выпить кофе.
– В котором часу она ушла от вас?
– Примерно в четыре часа...
– Похоже, что вы осушили кофеварку до дна.
Толстяк снова призывает меня к спокойствию. Кажется, он дорожит блаженством любовника своей жены так же, как терновкой из ресторана Кюзенье, которую он в ответственных случаях пьет прямо из бутылки.
– Она ушла одна?
– Естественно!
– Вы ведь могли бы ее проводить?
– Нет, я ожидал представителя фирмы, который должен был доставить новый фен с катализатором и двусторонним растиранием...
– Она ничего не говорила о том, куда собиралась пойти после вас?
Он предается размышлениям под своей напомаженной шевелюрой.
– Да, она сказала, что идет на Елисейские Поля купить себе ткань...
– Да, точно, – трубит Толстяк, – она мне за обедом об этом говорила. Она хотела купить ткань «куриная лапка» цвета горного петуха.
– А в каком магазине собиралась она приобрести этот птичий двор?
– Кажется, у Коро.
Я размышляю немного, потом отвожу Берю в сторону. Мы стоим под открытыми окнами концертного зала, где старшина Петардье продолжает рвать внутренности своей скрипки.
– Скажи, Толстяк, ты доверяешь своему другу Альфреду?
– Как самому себе, – заверяет это чудесное воплощение доморощенного рогоносца.
– Тебе известно, что парикмахеры иногда откалывают шуточки со своей бритвой... Не думаешь ли ты, что он мог позабавиться, разрезав на куски твою Толстуху?..
В душе я первый отвергаю подобную гипотезу. Чтобы расчленить мамашу Берю, понадобилась бы не бритва, а автоген.
– Да ты что, спятил! – возмущается Берю. – Чтобы Альфред прикончил Берту? И зачем бы он стал это делать? Из ревности?
– Ну и придумал. Убийство из ревности, это когда кто-то препятствует любви! А кто ему препятствовал...
Он умолкает, смущенный несуразностью того, что собирался сказать.
– Может быть, твоя супруга изменяла вам обоим? – подсказываю я.
При этих словах скрипач, как в хорошо поставленном кадре, начинает играть Моцарта.
Толстяк взрывается:
– Ты что, за кого ты принимаешь нашу Берту? За последнюю потаскуху?
Это уж слишком для вашего очаровательного, милого Сан-Антонио. Я посылаю своего сотрудника куда подальше с оплаченной доставкой, включая все таможенные сборы.
– Ты меня уже достал, Берю, со своей старухой... Чего ты ждешь? Чтобы я обучил тебя твоей же работе? Ты рогоносец, ладно, но ты же полицейский... А посему шевелись сам, чтобы отыскать свою подругу. Опроси жильцов дома, где живет парикмахер. А затем иди в магазин Коро с фотографией Берты, – может быть, ее там видели. Ее не так легко забыть...
Он извлекает из кармана непристойный окурок, сует его в рот и зажигает, ухитряясь при этом опалить торчащие из носа волосы.
– Ладно! Думаю, что ты прав, Сан-А Я приступаю к расследованию.
– Именно! И поступай так, как будто это тебя не касается.
Глава вторая
Вечером того же дня, верный своему обещанию, я решаю заглянуть к приятелю Берюрье. Я оставляю Фелицию с глазу на глаз с господином Клодом Дарже, который рассказывает ей о нравах крупнокопытных в экваториальном лесу.
Несчастье, постигшее моего коллегу, – не из тех, которые способны меня удивить. Жизнь переполнена типами, которые норовят поплакаться вам в жилетку из-за того, что их подружки находят парней, способных вознести их, в отличие от их благоверных, выше седьмого неба. Возникает желание сказать им, что в этом случае лучше смириться, но разуму и сердцу всегда наплевать друг на друга, когда им приходится встречаться лицом к лицу.
Хорошо поразмыслив над этим, я почти уверился, что матушка Берю разыгрывает Джульетту с каким-нибудь Ромео из своего квартала. Эта добрая свинья ставит проблему, которую не смог бы разрешить сам профессор Оппенгеймер. Что тут скажешь: вот куча мяса, вид которой возмутил бы желудок трупоеда; ее усы гуще, чем у доктора Швейцера, а ее волосатые бородавки завоевали бы золотую медаль на выставке кактусовых; у нее настолько красный нос, что машины, завидев его, намертво тормозят; она воняет прогорклым, она жирная, желеобразная, руки у нее как ляжки, а ляжки как бочки, – и, тем не менее, она имеет пылкую клиентуру!
Можно ли тут что-нибудь понять, ребята!
Не думаете ли вы, что, в сущности, это утешительно? В конце концов было бы слишком грустно, если бы в этом мире нашлось место лишь для ББ, ибо в нем и так встречается достаточное число кретинов и членов МРП.
Толстяк проживает в ветхом доме, на первом этаже которого находится забегаловка, – о гармония случая! Прежде чем забраться на второй этаж, я мимоходом ныряю взглядом в бистро.

Жди гостей - Дар Фредерик => читать онлайн электронную книгу дальше


Было бы отлично, чтобы книга Жди гостей автора Дар Фредерик дала бы вам то, что вы хотите!
Если так получится, тогда можно порекомендовать эту книгу Жди гостей своим друзьям, установив ссылку на данную страницу с книгой: Дар Фредерик - Жди гостей.
Ключевые слова страницы: Жди гостей; Дар Фредерик, скачать, бесплатно, читать, книга, электронная, онлайн
 красивые кепки мужские 

 https://dekor.market/plitka/stupeni/cvet-terrakotovyj/ 
 palas port laurent