А-П

П-Я

 https://www.dushevoi.ru/products/rakoviny/dlya-mashinki/ 
 амуаж интерлюд женский в pompadoo 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

Дар Фредерик

Смерть, о которой ты рассказал


 

Тут выложена электронная книга Смерть, о которой ты рассказал автора, которого зовут Дар Фредерик.
В электронной библиотеке ALIBET вы можете скачать бесплатно или читать онлайн электронную книгу Дар Фредерик - Смерть, о которой ты рассказал в формате txt, без регистрации и без СМС; и получите от книги Смерть, о которой ты рассказал то, что вы пожелаете.

Размер файла с книгой Смерть, о которой ты рассказал равен 77.47 KB

Смерть, о которой ты рассказал - Дар Фредерик => скачать бесплатно книгу






Фредерик Дар: «Смерть, о которой ты рассказал»

Фредерик Дар
Смерть, о которой ты рассказал



Фредерик ДАРСМЕРТЬ, О КОТОРОЙ ТЫ РАССКАЗАЛ Глава 1 Я не был разочарован, осматривая дом, который купил по объявлению в рекламной газете, вернувшись из Бакумы (Убанги-Шари). Даже наоборот. Впрочем, бывший владелец прислал мне кучу плохо сделанных фотографий, благодаря которым я получил приблизительное представление о его месторасположении. В реальности он оказался даже лучше, чем в моем воображении. На фотографиях был запечатлен двухэтажный белый дом, окруженный небольшим садом, заправочная станция на обочине дороги и маленькая застекленная будка для смены масла. Был даже виден мой предшественник, и, честно говоря, с эстетической точки зрения он не украшал панораму. Это был невысокий мужчина, пузатый и грустный, с обвислыми щеками и взглядом, который, казалось, задавал неразрешимые вопросы. Я с ним никогда не встречался.Он овдовел и поэтому продавал. Во всяком случае, эту причину он назвал в первом письме, присоединив к нему фотографии, о которых я говорил, а также сумму торгового оборота, заверенную нотариусом. По правде говоря, она была скромной. Но для меня продажа бензина в этом затерянном месте по дороге в Солонь не представляла интереса и могла служить лишь оправданием моему слишком раннему уходу в отставку. Мне было всего тридцать шесть лет, и я испытывал некоторые сомнения, превращаясь в рантье, хотя мои доходы это позволяли.Я возвратился из Африки с больной печенью и потерей многих иллюзий. Однако у меня их оставалось еще предостаточно, чтобы верить в счастье в одиночестве.Под адским солнцем, обогревающим землю Убанги, я мечтал о спокойном, пустынном ландшафте, о белых дорожках, которые словно бы вели в счастливую жизнь, о негустых лесах и грустных, как осенние ночи, озерах.Поместье окружала красивая белая изгородь. Посыпанная гравием аллея вела от заправочной станции к дому, размеры которого привели меня в восторг. Он был низким, приземистым, но благодаря большим окнам с маленькими форточками не казался мрачным.Для человека, только что возвратившегося из Бакумы и страдающего аллергией на нефов, это казалось раем.Я остановил машину на бетонной площадке возле заправочной станции. У подножия постройки росли нахальные одуванчики. За несколько месяцев сорняки заполонили все лужайки вокруг дома, сделав почти неразличимыми их геометрические контуры. Деревянная калитка была закрыта на простую задвижку. Я закинул руку за дверцу, чтобы ее открыть. Задвижка проржавела и издала настолько резкий скрипучий звук, что большая серая птица, сидящая на краю крыши, взвилась в воздух. Пауки уже опечатали дверь дома, которая открылась от одного толчка. Я ожидал, что здесь будет спертый, нежилой запах, но, наоборот, дом пах свежим деревом.Довольно большой холл был покрашен в белый цвет. В глубине находилась лестница, слева — просторный зал с тремя окнами, справа — небольшой салон и кухня. Отсутствие мебели ничуть не омрачало эти комнаты, залитые нежным светом.Я поднялся на второй этаж, чтобы осмотреть три комнаты, упоминавшиеся в акте о продаже. Они были оклеены красивыми обоями в цветочки, благодаря которым я понял, почему этот пустой дом имел веселый вид: он был заново отремонтирован.Когда на следующий день прибыл мой багаж, то дом стал казаться не таким новым, так как у меня была старинная мебель. Не старая, деревенская, в милом трактирном стиле, а настоящая старинная, чопорная и торжественная, имеющая родословную, но так и не снизошедшая до человека в результате длительного хранения на складе. Конечно, ее следовало продать, но она мне досталась от матери, а на правом углу старых нормандских часов виднелись зарубки, отмечавшие этапы моего взросления.Я потратил неделю в поисках места для этих музейных вещей и на их расстановку. Когда все было окончено и дом стал забит мебелью, он начал серьезно казаться мне пустым. Я чувствовал себя в нем более потерянным, чем в джунглях, из которых только что вернулся. Особенно по вечерам одиночество обрушивалось на меня, как колючий ледяной душ.Я пытался читать, но не мог вникнуть в мысли автора. Каждая фраза казалась мне не связанной с предыдущей. Кроме того, я не мог уснуть. Окружавшая меня тишина настолько контрастировала с шумными ночами Бакумы, что казалась невыносимой. Нет ничего хуже звона в ушах от гулкой тишины. Мои нервы были на пределе. И тогда я вставал и шел на дорогу прогуляться при свете луны. Тайная жизнь окружавшего леса немного успокаивала мою тревогу. Вне дома я ненадолго забывал о ней, но стоило мне возвратиться в мою цитадель, куда не проникали ни эхо, ни приглушенные звуки, как у меня создавалось впечатление, что я в плену.Иногда какой-нибудь автомобилист, у которого кончался бензин, думая, что я могу залить ему бак, бросал камешки в ставни, чтобы вытащить меня из постели. Я пытался объяснить ему, что цистерна пуста, но он не верил и выкрикивал ругательства. Однако я не торопился привести насос в действие, так как был всегда сознательным парнем и знал, что как только налажу дело, то сразу стану его рабом. Мне же нужно было до конца пресытиться терзавшими меня покоем и скукой.Время проходило медленно и впустую. Я поднимался поздно, готовил растворимый кофе (по старой колониальной привычке), не умывался, не брился, а Шел прогуляться в лес. Мне нравилось, что в нем нет того, за что его любят все остальные.Здесь деревья росли редко: песчаная почва, не ведавшая мха, была покрыта чахлой растительностью, напоминавшей мне Прованс. Я садился на что попало и слушал, как тяжело взлетают птицы, которых я больше не узнавал и оперение которых казалось мне блеклым по сравнению с оперением птиц в Африке. Затем я возвращался в свою обитель, приводил себя в порядок и отправлялся обедать в небольшое деревенское бистро, расположенное в двух километрах прямо на дороге.Это заведение держала крупная обрюзглая женщина, от которой пахло чем-то прогорклым и которую я подозревал в злоупотреблении спиртным. Она болтала без умолку обо всем и ни о чем, о людях, которых я не знал. Но я любил ее бистро, оклеенное нежными обоями, мне нравились рекламные календари, старые помпезные лубочные картинки и смешные охотничьи трофеи, украшавшие стены.У нее была неплохая кухня, а вино можно было пить. Для нее время что-то значило. Оно было наполнено смыслом, и каждая минута ценилась на вес золота.Я проводил там часть дня, выпивая, по-видимому, больше, чем следовало, и совершенно не думая о печени. Иногда мы с хозяйкой играли в шашки. Я был плохой соперник, но Валентина радовалась, когда выигрывала. И мы обильно спрыскивали наши победы. Прогулка, а затем ужин завершали день, во всяком случае, его совместную часть. И снова начинались долгие бодрствования, о которых я уже говорил.Однажды вечером, после того как я помог хозяйке приладить железный засов на ставнях и собирался покинуть ее затерянное на краю дороги кафе, она, бросив на меня взгляд, затуманенный алкоголем, возбужденно спросила:— И вы спокойно можете спать один в этом доме? Я рассмеялся.— Не знаю, заметили ли вы, Валентина, но я уже достиг совершеннолетия и, к сожалению, даже два раза.Она пожала плечами.— Ну и что, для страха безразличен возраст. Я не могла бы спать одна в вашем доме. Мысль об этой женщине, которая там умерла…Последнее слово, которое она произнесла, всегда производит неприятное впечатление, но особенно посреди ночи, когда небо затянуто зловещими облаками. Я обернулся.— Что это за вздор?— Вовсе не вздор. Разве вы не знаете, что жена вашего предшественника умерла там?— Нет…Меня это встревожило.— Впрочем, где-то же нужно умереть. И, честно говоря, лучше, если это случится дома.— Конечно. Но не таким образом…— Каким образом?— Она отравилась.— Грибами?— Нет. Ядом…Действительно, было неприятно сознавать, что под крышей дома, которым я так гордился, произошла подобная драма.— Почему? Она была несчастна?— Да, муж ей изменял…Я вспомнил фотографию с крупным грустным мужчиной с обвислыми щеками. Скорее это он походил на неврастеника.— Вы были с ним знакомы?— Нет, но я видел его на фотокарточке. У него нет ничего общего с Казановой.— Женщины чаще всего бегают не за казановами. Согласна, что Бланшен не был красавцем, но он любил «это». Видите ли, месье Поль, женщины чувствуют мужчин, которые любят «это». И предпочитают их остальным, даже если у них гнусные рожи.Мы разговаривали, стоя на дороге. Ее белый контур изгибался в темноте. Лунный свет не доходил до нас, но он пробивался издалека через море облаков, которые хотели его поглотить.Вдруг я очень ясно представил смерть, обычно никогда не думая о ней. Я был крепким парнем, немного диковатым, принимавшим законы жизни, не задумываясь о них. Но на этой дороге в Солонь, перед маленьким, плохо освещенным кафе я вдруг ощутил ненадежность нашего существования. Почуял невидимую угрозу. Смерть… Она была повсюду. Она сидела в засаде и поджидала…— Значит, эта женщина покончила с собой?— Да… Тем вечером ее муж был как раз здесь. Он время от времени приходил ко мне встретиться со шлюхой из Вандома. Я давала им комнату для друзей и жарила цыпленка по-охотничьи. В тот раз они остались здесь на ночь… И в это время она отравилась. Утром Бланшен пошел к себе, а через полчаса вернулся бледный, как…— Смерть, — прошептал я.— Он обнаружил ее лежащей на кровати… Она казалась спящей… Жандармы прибыли вместе с врачом. Они нашли клочок бумаги на столе… Она написала: «Прощай! Жермена».Внезапно судачащий тон, которым говорила толстуха Валентина, рассказывая об этом самоубийстве, показался мне неприличным. Я пожал ей руку.— До завтра.Свет из открытой двери растекался по дороге четырехугольным пятном. Толстуха-кабатчица смотрелась на нем как китайская тень. Я был уже на повороте, когда она крикнула:— Спите спокойно, без кошмаров, месье Поль! * * * Возвратившись домой, я решил больше не думать о смерти мадам Бланшен. Не хотелось поддаваться впечатлениям. Какая разница, что кто-то лишил себя жизни в стенах моего жилища. Разве мы не ходим по мертвым? Все более-менее старые дома, перекрестки, улицы, пшеничные поля имеют свои трупы. Разве перегной, образованный гнилыми листьями, не питает новые ростки? Так того требует циклическое движение жизни. Смерть Жермены Бланшен привела к тому, что дом попал в мое распоряжение. Моя смерть, вероятно, освободит его для других и так далее, пока эти каменные стены не зарастут крапивой.Я закрыл входную дверь и стал слушать тишину окрестностей. Обычно в каждом доме есть легкие шумы, он населен скрипами, потрескиванием. Этот же был совершенно немой. Я включил свет и улыбнулся знакомой мебели, картинам в стиле рококо, уродство которых меня уже не раздражало.Поднявшись по лестнице на второй этаж, остановился на площадке. В какой комнате она умерла? В той, где я сплю? Этот вопрос превратился для меня в идею-фикс.Я глубоко вздохнул, словно надеясь через время ощутить сладковатый запах смерти. Но наше обоняние атрофировано, и мой нос почувствовал лишь сильный запах свежего дерева.Я лег спать, даже не пытаясь читать. Знал, что это будет бесполезно и что маленькие черные буквы начнут кишеть перед глазами как муравьи. Я стал думать о мадам Бланшен, пытаясь воссоздать в своем воображении ее лицо. Но мне это не удалось. Когда я сделал подбородок и рот и уже примеривал глаза, нижняя часть ее лица расползлась, как рисунок на запотевшем стекле. Она ускользала от меня, как очень сложная головоломка, которую невозможно разгадать. В конце концов я заснул тяжелым сном.На следующий день была хорошая погода, но стало прохладнее. Я подумал, что небольшой огонек оздоровит помещение, и спустился в подвал, чтобы зажечь котел центрального отопления.Здесь лежал уголь (он присутствовал в акте о продаже), куча досок, а в углу большой ящик, полный старых бумаг. Я взял несколько газет, смял их, перед тем как сунуть в черную пасть котла. Когда я занимался этой работой, к моим ногам упал комок сиреневой бумаги. Я увидел, что это письмо. Оно было написано высокими острыми буквами. Это был, без сомнения, почерк женщины. Я расправил его, чтобы прочесть, и сразу же понял, что это послание, адресованное мадам Бланшен своему мужу. Она писала:"Мой дорогой Шарль!Я пишу тебе, так как ты больше не обращаешь внимания на мои слова. Я хочу, чтобы ты знал: такая жизнь не может больше продолжаться. Ты не только изменяешь мне и превращаешь в посмешище, но теперь еще и бьешь. Я пишу тебе это письмо, чтобы выразить свое возмущение, чтобы крикнуть:«Довольно!» Предупреждаю: если ты не исправишься, я потребую развод…"Письмо обрывалось почти в конце страницы. На обратной стороне ничего не было. Я подумал, что бедная женщина, видимо, продолжила на другом листке, но, приглядевшись, заметил, что низ страницы отрезан.Конец отчаянного послания я знал и инстинктивно дополнил его. Конечно же, Жермена Бланшен написала:.., и уеду отсюда, даже не сказав тебе Прощай. Жермена".Бланшен отрезал конец этого письма и отравил жену. Два последних слова спасли его от жандармов.Я сложил письмо и положил на полку с инструментами, размышляя: не слишком ли быстро пришел к такому заключению? Еще накануне мне ничего не было известно о самоубийстве, и вот я уже превратил его в убийство, которое, не сомневаясь, приписал мужу.Бумага в котле сразу же загорелась, осветив подвал. Я бросил сухие дрова и стал слушать, как они, разгораясь, весело потрескивают. Огонь наконец-то привнес жизнь в этот мертвый дом. Перед тем как перемешать лопатой уголь, я подождал, чтобы огонь хорошо взялся. Чем больше я думал о письме, тем больше приходил к выводу, что Бланшен убил свою жену.Я говорил себе: «Ты пойдешь в жандармерию, чтобы узнать подробности об известном прощальном послании, а затем…» А что затем? В конце концов, меня не касалось, что мой предшественник оказался убийцей. Мораль — расплывчатое понятие. В любом случае мадам Бланшен была мертва. Если ее убил муж (а он ее убил, так как письмо, которое я только что прочитал, принадлежало не неврастеничке, а, скорее, женщине, решившей действовать), — если он ее убил, то должен был мучиться угрызениями совести. Суд людей, обвинив его в преступлении, лишь облегчит эти муки.Отрегулировав огонь, я пошел наверх спокойным, почти расслабленным. Убийство, если оно не раскрыто, действительно пустяк. Если все проходит удачно, то это не влечет за собой никаких последствий. Хрупкость, непрочность нашего тела таковы, что смерть в той или иной форме кажется обыкновенной, почти невинной… Мадам Бланшен потеряла жизнь, потому что последняя фраза ее письма не уместилась на одной строке. Случай в виде ее почерка захотел, чтобы она отделила слово «прощай!» и чтобы это слово оказалось прямо над подписью.Заметьте, что есть люди, которые умерли по еще более ничтожным причинам. Глава 2 Секрет, который я открыл, не давал мне покоя. Через несколько дней я серьезно затосковал и у меня появилось желание все продать и переселиться в другое место. Если ты крепкий парень тридцати шести лет, хоть и с гипертрофией печени, но с солидным доход ом, то такую одинокую жизнь вести долго трудно.Поэтому однажды утром, во время бритья, я внимательно стал рассматривать себя в зеркало в ванной.

Смерть, о которой ты рассказал - Дар Фредерик => читать онлайн электронную книгу дальше


Было бы отлично, чтобы книга Смерть, о которой ты рассказал автора Дар Фредерик дала бы вам то, что вы хотите!
Если так получится, тогда можно порекомендовать эту книгу Смерть, о которой ты рассказал своим друзьям, установив ссылку на данную страницу с книгой: Дар Фредерик - Смерть, о которой ты рассказал.
Ключевые слова страницы: Смерть, о которой ты рассказал; Дар Фредерик, скачать, бесплатно, читать, книга, электронная, онлайн
 куртка пуховик женская 

 https://dekor.market/collection/klass-10002382/ 
 peronda stonehill