А-П

П-Я

 https://www.dushevoi.ru/products/mebel-dlja-vannoj/navesnie-shkafi/ 
 армани туалетная вода мужская в помпаду 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Тут выложена электронная книга Не моя война автора, которого зовут Миронов Вячеслав Николаевич.
В электронной библиотеке ALIBET вы можете скачать бесплатно или читать онлайн электронную книгу Миронов Вячеслав Николаевич - Не моя война в формате txt, без регистрации и без СМС; и получите от книги Не моя война то, что вы пожелаете.

Размер файла с книгой Не моя война равен 188.56 KB

Не моя война - Миронов Вячеслав Николаевич => скачать бесплатно книгу




«Не моя война»: Крылов; 2004
ISBN 5-94371-480-4
Аннотация
Развал великой империи, пылающий Кавказ. Забытая, брошенная на произвол судьбы советская ракетная часть. Судьбы русских офицеров — песчинки между жерновами армяно-азербайджанского конфликта. Как не изменить своей Родине под дулами автоматов? Как не изменить своей совести, когда автомат — уже в твоих руках? Как не изменить своей любви, если вокруг только ненависть, грязь и кровь? Как вернуться живым с чужой войны?
Олег Маков, Вячеслав Миронов
Не моя война
Посвящается тем, кто нас ждал.
Глава первая

— 1 -
Меня бьют. Бьют жестоко, но так, чтобы я был в сознании, и почки остались целыми. Кости, ребра не в счёт. Больно, очень больно. Нет сил больше терпеть, нет сил больше жить. Хочется умереть. Тупо, но хочется умереть, чтобы не чувствовать этой боли: она заслоняет жёлто-красным пятном комнату, все доходит до сознания с каким-то запозданием, изо рта течёт то ли кровь, то ли слюна. Я давно уже её не вытираю. Левый глаз заплыл, я ничего не вижу, рассечённая бровь кровоточит. Голова болтается в такт ударам.
Господи! Помоги мне сдохнуть! Сердце, ну почему ты такое сильное? Как хорошо быть сумасшедшим. Забыть все. Почему их убили, а нас оставили? Господи, дай мне умереть! Сознание потихоньку оставляет меня, я погружаюсь в темноту, в вечность. Спасибо тебе, Господи! Я не чувствую боли. Я умер… Как просто оказывается умереть: я ничего не чувствую, я ничего не вижу, я ничего не слышу. Как хорошо! Нет боли. Спасибо тебе, Господи!
И вот из этой нирваны меня опять вытаскивает ведро холодной воды. Я снова на земле. Слышу голос моего главного мучителя:
— Поднимите его.
Вновь подхватывают под локти те двое, которые держали меня во время избиения, руки по-прежнему скованы наручниками. Больно, очень больно, я медленно поднимаю голову. Не делать резких движений, только медленно. Голова болит, в правом глазу пульсирует кровь, изображение нечёткое, плывёт в такт толчкам крови. Сердце, ну почему же такое сильное!
— Ну, что, старший лейтенант, надумал?
Говорить я не могу, губы разбиты, части зубов нет в помине, если бы не поддерживали — упал бы. Медленно, очень медленно, чтобы не закричать от боли, разрывающей голову, я мотаю головой.
— Нет? — мой мучитель не удивлён, скорее раздосадован. Он подходит ближе и кричит мне в лицо: — Нет?!
— Нет, — я стараюсь ответить ему как можно твёрже, но скорее не голос, а дыхание, похожее на стон, выходит из меня.
Что есть сил, я напрягаюсь. Знаю, сейчас последует возмездие за очередной отказ.
Удар в живот, я сгибаюсь пополам и лечу назад — меня уже не держат за руки. Ударяюсь о стену спиной, потом затылком и теряю сознание. Темнота, спасительная темнота — может, я умер? Было бы неплохо. Всяко лучше, чем изо дня в день переносить побои, когда каждая клетка тела молит о пощаде, мозг постоянно взрывается искрами боли, из глаз уже непроизвольно текут слезы.
И снова боль, ослепляющая боль приводит меня в сознание. Почему я не умер? Почему у меня такой крепкий организм?
Шевелю руками. Руки свободны. Медленно, опираясь спиной, локтями, стараюсь приподняться вверх. Встаю. Держусь за стену, начинаю осматриваться. Все, я «дома».
Начинаю ревизию собственного тела. Каждое движение причиняет невыносимую боль. Боль до синевы в глазах, до тошноты, до крика в разорванном рту. Руки, вывихнутые в плечевых суставах, плохо слушаются. Но все равно я продолжаю осмотр. Голову ощупываю особенно аккуратно. На ней новые шишки, не обращаю внимания. Она стала уже одной большой шишкой. С трудом замечаю, что полоска света, пробивающаяся из-под двери, на месте — это мой ориентир для проверки зрения. Аккуратно поднимаю веко левого глаза. Боль снова бьёт в мозг. Слезы сами катятся у меня из глаз. Мне жалко себя.
С трудом, но вижу свет. Это уже неплохо. Медленно опускаюсь вниз, ощупываю бока. Ребро слева было сломано при захвате; похоже, что после сегодняшней «беседы» справа треснуло ещё одно. Попутно языком ощупываю зубы и десны во рту. Некоторые зубы на месте, десны опухли.
Держась левой рукой за стену, охая, прихрамывая на каждом шагу, подламываясь, я приближаюсь к ведру. Там постоянно есть вода. Однажды нам не поставили ведро с водой. Было худо. Помятая металлическая армейская кружка стоит рядом с ведром, зачерпываю полную и пью. Вода прохладой своей приносит облегчение, лью воду на голову, стараюсь умыть растерзанное лицо.
Закружилась голова, резкая боль сгибает пополам, меня рвёт прямо на пол. Вода выходит больно, мучительно, во рту горечь от жёлчи и крови, в глазах темнеет, круги вновь плывут, пульсируют вместе с каждым позывом к рвоте. Все закончилось. Вытираю губы. Вновь наполняю кружку и медленно плетусь к своим нарам.
Так, теперь надо провести ревизию мозгов. Мысли текут вяло, путаются.
Начали. Кто я? Пауза. Мозг не хочет работать, он устал, я сам дико устал, хочется умереть. Апатия. Тупое оцепенение.
Итак, кто я? Пауза. Мозг устал. Как будто во мне живёт два человека сразу. Один хочет жить, второй — не очень.
Мучительно вспоминаю. С каждым разом все сложнее. Но надо этим заниматься, чтобы не оскотинеть, не превратиться в животное, в растение. Надо вспоминать! Вспоминать все, что было со мной в этой жизни. Единственное, что осталось у меня — это память. За неё я цепляюсь, как за спасательный плотик. Но эти гады стараются не зря. Часто боль, страх, жалость к себе заменяет память. Больно не только шевелиться, больно думать.
Я — старший лейтенант Маков Олег Робертович, 1967 года рождения, уроженец города Кемерово, выпускник Кемеровского Высшего Военного Командного Училища связи, женат, личный номер… Черт! А какой же у меня личный номер? Не помню. Что-то как в тумане вырисовывается, не помню, после вчерашнего избиения помнил, а сейчас — нет!
Это те сведения, которые можно сообщить противнику при попадании в плен, также допустимо назвать номер воинской части и фамилию командира, но не более того. Что я и сделал. Вот только командира не назвал, нет у меня командира полка. Сбежал он в Москву. Почти все продал местным боевикам-аборигенам и рванул в столицу. Взял у них ещё денег авансом за то, что расстреляет ракетами Степанакерт, но это было просто нереально изначально, вот он и перевёлся удачно в первопрестольную.
Командир третьего дивизиона Бобов — арестован. Хороший мужик, был бы на месте, не оставил бы нас в беде. Арестован он. Правда, не аборигенами, а официальными властями, и не бьют его, наверное, ногами. М-да. Часть расформировали, и мы — кто вырвался из окружения аборигенов, отправились в штаб дивизии, что находился недалеко от Баку. Не успели отъехать на рейсовом автобусе, как его остановили, окружили человек пятнадцать из местного ополчения, вывели из автобуса под автоматами, обыскали, отобрали документы и, надев на голову мешки и заковав в наручники, увезли.
Нас было четверо, четверо последних офицеров из полка ЗРВ ПВО (зенитно-ракетные войска противовоздушной обороны). Мы вместе прослужили четыре года, последними уходили.
— 2 -
Два месяца назад часть захватили местные жители под предводительством Гусейнова — бывшего директора табачной фабрики города Евлах, что расположен в 16-ти километрах от Мингечаура.
Нас во всем полку оставалось не больше сорока человек. Солдат давно не было в помине. Азербайджанцы — офицеры и прапорщики — открыто воровали из части. Тащили все, даже сухие пайки из НЗ, и питались мы в основном тем, успели перенести на КП.
Часть техники ДХ (длительного хранения) и НЗ угнали.
А началось все это в январе, когда «мудрые», ну очень «мудрые» командиры в штабе армии приняли решение нас разоружить. Сами своих же разоружили. В приказном порядке. Командир полка лишь руками разводил. Официальная формулировка звучала так: "В целях недопущения провокационных действий со стороны местного населения, попыток захвата воинских частей ПВО с целью захвата оружия ПРИКАЗЫВАЮ:… " Приказ мы добросовестно выполнили в указанные сроки.
На управление полка и командный пункт нам оставили шесть автоматов и двадцать пистолетов. На каждый ствол — один БК! То есть, на автомат сто двадцать патронов, а на ПМ — шестнадцать!
В дивизионах и того меньше. Один автомат и два ПМ.
Сила! Может, для Рэмбо и хватило бы, а вот для нас этого было явно маловато. Дальнейшие события подтвердили все наши опасения.
Вот тут и началось! То на НЗ залезут, то машину с аппаратной угонят с ДХ, про остальное и говорить нечего — воровали, грабили в открытую.
Как только оружие сдали, КП захватил отряд самообороны Северного Карабаха. Командовал этим отрядом бывший учитель математики и физики средней школы No 10 г. Мингечаура Юрик Хамидов. Он заявил, что будет нас охранять от армянских террористов, диверсантов и экстремистов.
Оперативный дежурный майор Соловей и капитан Лунев кинулись на этого командира отряда. Но у нападавших было численное преимущество, плюс стволов сорок. Завязалась потасовка, наших в этот момент на КП было восемь человек.
Я был на выезде в третьем ЗРДН (зенитно-ракетный дивизион). Мой прапорщик Успенский лихорадочно сбрасывал ключи и прятал блокноты с ключевой документацией.
Слава богу, что без стрельбы обошлось, лишь набили морды друг другу.
После этого доложили в штаб армии о происшедшем. Армейские же поговорили с командиром «охранников от армянских диверсантов». Была дана команда продолжать несение боевого дежурства, ключи и шифры не набирать. Работали на проверочных ключах.
Охрана бравая наша держалась два дня. Корчили из себя воинское подразделение. Несли караулы.
А на третий началось! Кто перепился из них, кто обкурился анаши — устроили перестрелку между собой в оперативном зале. Как они не поубивали друг друга — просто удивительно. Но дуракам, пьяницам и — теперь стоит добавить — наркоманам везёт. А и поубивали бы, невелика потеря! Вон, какую аппаратуру уничтожили своей стрельбой!
Мы свой комплекс АСУ СЕНЕЖ под «трехсотый» доработали: в планах на 1992-й год стояло перевооружение полка на «С-300».
После этой перестрелки наши охранники молча ушли.
В начале февраля приехала комиссия. Комиссия по меркам Азербайджана высочайшая, выше только — горы. Возглавлял её зам министра обороны Азербайджана, в звании генерал-лейтенанта.
Собрали нас в том, что раньше именовалось клубом части. Объявил этот сорокалетний генерал-лейтенант, что он возглавляет комиссию по расформированию российских воинских частей, дислоцированных на территории независимого Азербайджана, она же — по приёму техники из этих частей. Этот же быстрорастущий генерал новоиспечённого государства долго пугал нас, что мы будем нести материальную и уголовную ответственность за разграбленную и похищенную технику.
Командир полка сидел в президиуме этого собрания и с важным видом кивал головой.
Не дослушав весь этот бред до конца, вскочил заместитель командира полка по вооружению подполковник Коноваленко:
— Рот закройте, товарищ генерал!
Это было как гром среди ясного неба. Все спокойно слушали всю эту ахинею, довольно часто приезжали всякие комиссии из местных. Одни стращали, другие что-то обещали. Всем что-то надо было от нас. Мы на это реагировали спокойно. Привыкли уже, устали от всего. Просто хотелось уехать из этого Зазеркалья-Закавказья к себе на Родину.
Это теперь у всех нас появились разные Родины. У кого Белоруссия, у кого Украина, а у кого Россия. Но тогда мы ещё не начали делиться по национальным квартирам. Нужно было выстоять, как-то противостоять этому аду с новоявленными генералами и их амбициями завоевателей.
Зато папа-командир с ними чуть не в десны целовался. После долгих совещаний с «новыми» с глазу на глаз он ходил довольный. Плевать он хотел на свой подчинённый личный состав. Он делал бизнес, это было заметно невооружённым взглядом, а мы Родине служили. Каждому своё.
Похоже, что больше всех возмутило выступление Коноваленко самого командира, он заорал на своего заместителя, застучал по столу кулаком.
Тут поднялся начальник связи полка. Старый, седой майор Пряхин.
— Товарищ полковник, а что вы кричите на своего заместителя? Приказа о снятии нас с боевого дежурства не было. Так какого рожна мы будем слушать все эти бредни местных генералов? Приказа о расформировании нашей части не было, не было команды о передачи вооружения, техники. Так чего мы сидим и слушаем их?
Тут «генерал» начал нас увещевать, что мы нужны, мол, новой республике. Начал рассказывать сказки, что мы получим квартиры, звания, должности, деньги большие будем получать. Условие одно — остаться служить в ВС Азербайджана. Мы начали вставать и выходить из зала, не дослушав очередного болтуна.
Зато потом стало известно, что командир около трех часов беседовал с глазу на глаз с генералом этим, и вечером, собрав совещание, сообщил, что мы передаём почти всю оставшуюся технику ДХ Азербайджанской армии. Мы возмущались, но толку было мало.
Через час нас — связистов и шифровальщиков — собрал начальник связи. Мы понимали, что нельзя отдавать аппаратуру ЗАС и шифровальную технику противнику. Сотрудник восьмого отдела шифровальщик Костя Недопекин недолго сопротивлялся. И вот ночью мы на стоянке техники ДХ мы кувалдами разбивали аппаратуру, шифраторы и дешифраторы дробили в пыль. Потом взяли ключевую и ЗАСовскую документацию — как действующую, так и на случай войны — и устроили большой костёр. На огонь приходили офицеры, прапорщики, кто-то принёс пару литров местного коньяка. Но мы лишь отхлебнули и следили, чтобы сгорело все полностью, ни кусочка от упаковки, ни листочка от документации не осталось. И при этом ничего не разлетелось. Вся техническая документация по ЗАСу и шифрам также полетела в костёр.
Пришёл особист Коля Мироненко. Мы ему объяснили, в чем дело. Он лишь молча приложился к стакану коньяком, махнул обречённо рукой и ушёл.
После того как все сгорело, мы составили акт об уничтожении техники и документации, ключевой документации, шифров. Акт составили в семи экземплярах, по числу присутствующих. Все подписали его. Каждый взял по экземпляру. Хоть мы и обозначили, что все это было сделано под угрозой захвата аппаратуры и документации противником, но кто его знает, что потом будет с нами.
Во время боевых действий в Афганистане был случай, когда самолёт Ан-26 заблудился и сел на территории Пакистана, вернее его уже посадили насильно. Сутки держали оборону, не выходили из самолёта, потом был штурм, никого не убили. Но там были комплекты ЗАС аппаратуры и ключевая документация. И за сутки никто не предпринял попытки уничтожить блоки и ключевую документацию. Потом самолёт вернули в целости и сохранности, за маленьким исключением. Не было ЗАС аппаратуры и ключевой документации. После возвращения на Родину командир корабля и связист пошли под трибунал: не за то, что они заблудились и посадили самолёт на территории чужого государства, а за то, что ЗАС и ключи к ней попали к противнику.
Технику вывезли. Из штаба армии что-то грозили, но никто не приехал. После этого командир полка был переведён к новому месту службы в Москву.
Особист Мироненко пытался его оттуда достать, писал какие-то бумаги.

Не моя война - Миронов Вячеслав Николаевич => читать онлайн электронную книгу дальше


Было бы отлично, чтобы книга Не моя война автора Миронов Вячеслав Николаевич дала бы вам то, что вы хотите!
Если так получится, тогда можно порекомендовать эту книгу Не моя война своим друзьям, установив ссылку на данную страницу с книгой: Миронов Вячеслав Николаевич - Не моя война.
Ключевые слова страницы: Не моя война; Миронов Вячеслав Николаевич, скачать, бесплатно, читать, книга, электронная, онлайн
 купить брюки карго мужские в интернет магазине 

 https://dekor.market/plitka/keramicheskaya/kerama-marazzi/