А-П

П-Я

 https://www.dushevoi.ru/products/smesiteli/dlya_vanny/s-termostatom/ 
 https://pompadoo.ru/catalog/selektivnaja-parfjumerija/ 

 

Но не беспокойтесь, это не займет слишком много времени. Их всего-то тысяча сто семьдесят две.
Я был потрясен. Всего-то тысяча сто семьдесят две!
– Да, и кроме того, господин министр, – как ни в чем не бывало, добавил он, – часть рождественских открыток вас ждет в штаб-квартире партии.
У меня противно засосало под ложечкой. Я совсем забыл об этом! Скорее всего, потому что в прошлом году не подписывал никаких партийных открыток. Да, но тогда я не был лидером партии, а в этом году меня выбрали, и теперь это моя прямая обязанность.
Что ж, надо так надо. Я тяжело вздохнул и начал подписывать. И скоро не без удивления обнаружил, что они двух типов: фирменные открытки МАД и фирменные открытки палаты общин. Почему? В чем тут смысл?
Бернард с готовностью объяснил.
– Смысл, господин министр, в том, что поздравительные открытки министерства подразумевают несколько более высокий статус получателя.
В общем-то, он прав. Открытку министерства может отправить только руководящий работник министерства, а открытку палаты общин практически любой депутат. Причем даже самый обычный «заднескамеечник»! Рядовой член парламента – (прим. пер.)


– Ну а почему тогда мы не посылаем их всем остальным? – поинтересовался я.
– Потому что они на десять пенсов дороже, господин министр.
– А те, которые их получат, не обидятся? Не подумают, что их, как бы это попроще сказать, «понизили»?
– Нет-нет, господин министр, не обидятся. Здесь давно все предусмотрено. Причем вплоть до самых мелочей. Для некоторых из них будет вполне достаточно, если под ними будет стоять подпись не «Джим Хэкер», а просто «Джим», или «Джим и Энни», а не «Джим и Энни Хэкер», и при этом добавите «с любовью», или вместо факсимиле подпишите это своей собственной рукой, или, скажем…
Я одним своим взглядом заставил его замолчать. Кроме того, там была одна открытка, которую мне ну никак не хотелось подписывать. Морису – комиссару ЕЭС по сельскохозяйственным вопросам в Брюсселе.
Господи, с каким удовольствием я бы вместо этого отправил ему уведомление об увольнении! Он даже ужаснее, чем все его коллеги – хуже и не придумаешь. Придурок, который все-таки умудрился протащить свой план стандартизации «еврососиски»! Значит, уже к концу следующего года нам придется сказать «до свидания» нашей старой доброй британской сосиске и, мягко говоря, «потреблять» всякое инородное дерьмо вроде европейской «салями» или немецкой «братвурст».
Вообще-то заставить нас не есть нашу британскую сосиску они, конечно, не могут, но зато вполне в состоянии заставить нас перестать называть ее британской сосиской. Теперь это будет что-то вроде «эмульсифицированной кишки, набитой требухой с высоким содержанием жира». И они хотят, чтобы мы это глотали! И хотя само по себе название вполне точно отражает ее содержание, особого желания ее съесть она ну никак не вызывает. Кроме того, она застревает на языке, а иногда даже отказывается пролезать в горло. Да, хлопот с ней не оберешься, это уж точно.
И тем не менее, неукоснительно выполнять правила ЕЭС, к сожалению, моя прямая обязанность. Не говоря уж о том, что если надеешься получить приличные скидки по ценам на нашу сельхозпродукцию, хочешь-не хочешь, приходится идти на компромисс. Ни ПМ, Премьер-министр – (прим. пер.)

ни МИД Министерство иностранных дел – (прим. пер.)

ничего против «еврососиски» не имеют, поскольку именно мне предстоит попытаться убедить британцев в том, что это хорошо. Что вполне может означать конец моей карьеры!
Бернард поинтересовался, что, собственно, ЕЭС имеет против нашей сосиски. Интересно, он что, даже не просматривает документы, которые сам же кладет в мой «красный кейс»? Кейсы красного цвета с замком-шифром предназначены для переноски важных и секретных государственных документов – (прим. пер.)


– Разве вы не читали вот этот отчет?
– Нет, господин министр, пробовал, но, увы, мне это оказалось не по силам.
Я тут же, не откладывая дело в долгий ящик, пробежал отчет глазами.



«… недостаток здорового питания. Средняя британская сосиска содержит:
32%… жира
6%… оболочки
20%… воды
5%… специй, консервантов и красителей
26%… мяса
26% мяса – это в основном хрящи, мясо со свиных голов, мясные обрезки, требуха и механически восстановленное мясо, отпаренное с костей».

Мне стало дурно. Ведь я только сегодня съел одну такую на завтрак!
Бернард тоже наклонился над этой страницей. Затем задумчиво произнес:
– Возможно, комиссар ЕЭС не так уж неправ, настаивая на ее запрещении.
Иногда мой главный личный секретарь совершенно не улавливает самого главного. Пришлось в очередной раз ему объяснить.
– Возможно, он и прав, но такое решение будет жутко непопулярным у избирателей.
Бернард мрачно кивнул. А я, чуть помолчав, со вздохом добавил:
– Что ж, похоже, нам придется стиснуть зубы и проглотить пилюлю.
(Мы специально оставляем путанные метафоры Хэкера без изменений, поскольку это позволяет лучше понять уровень мышления одного из наших великих национальных лидеров. – Ред.)
Бернард тактично напомнил, что отправить рождественскую открытку Морису все-таки надо. Мне сразу же пришла в голову, на мой взгляд, совсем неплохая идея поздравить его с требушиным Рождеством и сосисочным Новым годом, однако Бернарду удалось меня отговорить.
(Одна из причин, по которой членов правительства всячески стараются окружить практически непроницаемой завесой секретности, объясняется тем простым фактом, что иначе они стали бы всеобщим посмешищем в течение буквально нескольких дней, в крайнем случае, недель. Поэтому настоятельный совет Бернарда в данном случае был, безусловно, весьма мудрым. – Ред.)
Затем я спросил своего главного личного секретаря, какие рождественские подарки было бы уместно сделать работникам нашего секретариата.
Бернард ответил, что решать мне самому. Но при этом, после маленькой паузы, порекомендовал: бутылки «Шерри» для заместителей личных секретарей, большие коробки мятных шоколадных конфет «Палата общин» для секретарей по протоколу и рассылке и маленькие коробки таких же конфет для всех остальных.
– А как насчет моего главного личного секретаря? – думая совершенно о другом, рассеянно поинтересовался я.
– Вообще-то это я, сэр, – несколько удивленно ответил он.
Пришлось снова объяснить ему, что я знаю, кто он такой. И тем не менее, что все-таки подарить ему на Рождество?
– Вам совершенно необязательно мне что-либо дарить, господин министр.
– Знаю, знаю, конечно же, знаю, – с искренней теплотой сказал я. – Но все равно, мне бы очень хотелось…
Бернарда, похоже, это очень тронуло.
– О, господин министр…
– Ну и?
– Вообще-то все, что хотите, сэр.
Он явно не хотел признаваться. Да, но у меня-то не было ни малейшего представления, что ему хочется. Значит, надо попробовать подсказать.
– Например?
– Например, какой-нибудь сюрприз, – пожевав губами, сказал он. Мне это опять мало что говорило.
– Ну и какой именно сюрприз вам бы хотелось получить?
– Вообще-то традиционным сюрпризом у нас считается бутылка шампанского, сэр, – осторожно признался он.
Практически весь остаток дня я провел, подписывая эти чертовы поздравительные открытки. У меня был намечен разговор с Хамфри, но его пришлось отменить, поскольку у моего постоянного заместителя вдруг образовалась встреча с сэром Арнольдом Робинсоном (секретарь Кабинета министров – Ред.). Думаю, Бернард знает, в чем тут дело, так как его ответ на мой вполне обычный вопрос, не была ли их встреча посвящена чему-то, о чем мне, как министру, следовало бы знать, я получил один из его «достаточно откровенных, но не совсем прямых ответов»:
– Видите ли, сэр. Лично я уверен: если встреча посвящена чему-то, что вам следовало бы знать, если, конечно, предположить, что вы еще не знаете, то тогда, господин министр, вы все о ней узнаете, когда о ней все полностью узнает сам сэр Хамфри.
– Само собой разумеется, – автоматически ответил я. А затем добавил, как всегда, метафорически: – Да, но я не люблю неизвестности. Не люблю сидеть в темноте, не зная, чего ожидать…
– Видите ли, господин министр, честно говоря, сэр Хамфри, возможно, пока еще и сам понятия не имеет, чему будет посвящена эта беседа. Точно об этом может знать только сам сэр Арнольд. К тому же обычно они встречаются не только по вопросам нашего министерства.
Не знаю, не знаю… Может быть, Бернард и прав, хотя одно упоминание о сэре Арнольде всегда вызывает у меня нервную чесотку. Ведь в каком-то смысле секретарь Кабинета – самый могущественный человек в стране. Он – правая рука премьер-министра. Он полностью контролирует повестку заседаний Кабинета, доступ к ПМ…

(Встреча сэра Хамфри Эплби с самым могущественным человеком страны имела важное значение для будущего каждого из них: Хэкера, Эплби и Бернарда Вули. Запись о содержании той встречи нам удалось обнаружить в личных дневниках сэра Хамфри. – Ред.)

«Сегодня беседовал с АР. Сэр Арнольд Робинсон – (прим. ред.)

На редкость поразительная, хотя и довольно нервозная встреча. СК Секретарь Кабинета, он же АР – (прим. ред.)

встретил меня проницательным орлиным взглядом.
– Хамфри, – негромко произнес он, похлопав меня по плечу. – Мне кажется, пришло время подумать о досрочной отставке…
Я был потрясен. С чего это, интересно, мне вдруг уходить в отставку? Неужели я что-нибудь сделал не так? Если да, то что? А он, как ни в чем не бывало, продолжал:
– Увы, Хамфри, мы все приходим и уходим, время не остановишь.
– Да, но это же… – начал было я, но он меня перебил.
– Понимаю, конечно же, понимаю, Хамфри, но, как вы и сами хорошо знаете, незаменимых людей у нас нет.
А может, стоит попробовать оправдаться, сказав ему, что, с другой стороны, все имеет свои пределы… Особенно когда приходится иметь дело с такими министрами, как Хэкер… Но Арнольд вдруг добавил:
– Нет-нет, даже не пытайтесь отговаривать меня, Хамфри. Это бесполезно. Жребий брошен. Сразу после Нового года я подаю в отставку. На шесть месяцев раньше…
Мне невольно пришла в голову мысль, что тридцать лет пребывания на госслужбе никогда не проходят даром – профессионализм автоматически возобладал над эмоциями, не дав им выплеснуться и, рано или поздно, привести к беде. Как у нас принято говорить: „Если от молчания есть хоть какой-то толк, то всегда лучше ничего не сказать, чем сказать что попало“.
Все это хорошо, конечно, просто замечательно, но с чего это Арнольд вдруг решил делиться со мной такими откровениями? Впрочем, его четкий и предельно ясный ответ не заставил себя ждать.
– Моим преемником, Хамфри, должен стать только тот, кто умеет быть твердым в отношениях с нашими политическими хозяевами!
Я с готовностью согласился. Причем вполне искренне и убежденно. Действительно, ну нельзя же все время потакать очевидным глупостям этих политических „гениев“! Добром это кончиться не может, какие сомнения? После чего мы быстро договорились, что преемник сэра Арнольда должен обладать способностью „мириться“ с подобными глупостями, но при этом оставаться тактичным, обходительным, учтивым и… покладистым. Но прежде всего – и это самое главное – он должен быть основательным! Лично мне кажется, я полностью соответствую всем этим качествам. Затем Арнольд, само собой разумеется, перешел к важнейшему вопросу о том, что его прямой обязанностью является дать рекомендацию премьер-министру относительно того, кто именно из постоянных заместителей наиболее всего подходит для этой роли. В принципе, такую рекомендацию должен давать небольшой комитет, включающий в себя постоянного заместителя канцлера казначейства и главу государственной службы, а на практике ПМ, скорее всего, последует личному совету сэра Арнольда, особенно если последний заверит премьер-министра, что коллеги целиком и полностью его поддерживают – (прим. ред.)


После чего он перешел к сути вопроса. Заметил, что самое главное в его работе не находить ответы на проблемы, а создавать их.
– Нам нужен такой человек, который умеет формулировать ключевые вопросы. В нужное время и в нужном месте.
Вот оно! То самое, для чего сэр Арнольд меня и пригласил. Поскольку это произошло совершенно неожиданно, соображать надо было очень быстро. К счастью, я умею концентрироваться, поэтому ключевой вопрос моментально возник как бы сам собой.
Но преподнести его надо деликатно и ненавязчиво. Поэтому я для начала плавно сменил тему разговора, а затем поинтересовался, чем он собирается заняться после того, как уйдет в отставку.
Арнольд был в полном восторге. Даже поздравил меня с умением ставить нужные вопросы в нужное время. Одновременно дав понять, что для нужного человека всегда найдется возможность послужить стране (то есть пост или должность, которую можно было бы предложить сэру Арнольду – Ред.) и что его преемник в качестве секретаря Кабинета мог бы уговорить его принять таковое предложение (то есть „подмазать кого надо“ – Ред.).
Чуть позже выяснилось, что сэр Арнольд не пустил дело на самотек и уже имеет вполне определенные предложения стать председателем крупного банка „Бэнк оксидентал“ плюс директорство в „Бритиш петролеум“ и „Ай-би-эм“.
Я тактично перечислил еще несколько вариантов, в которых сэр Арнольд мог бы с честью и достоинством послужить своей стране. Среди них, например, такие должности как: президент попечительского совета Королевского оперного театра (вакансия, кстати, открывается в начале будущего года) или, скажем, ректор Оксфорда… В конечном итоге мы быстро договорились, что в качестве достойной альтернативы можно подумать также и о зампреде председателя Английского банка или главы Комиссии по безопасности. Равно как и о президенте ассоциации „Англо-Каррибы“, где Арнольд вполне мог бы принести пользу отечеству. Особенно в зимние месяцы…
В том, что любой по-настоящему стоящий преемник сэра Арнольда без особого труда сможет достойно и эффективно решать такого рода вопросы, нет и не может быть никаких сомнений. Судя по всему, мой позитивный подход к столь деликатной проблеме его вполне удовлетворил. Причем, что еще более приятно, целиком и полностью.
Однако на этом дело не закончилось. Оказалось, у сэра Арнольда есть и другие проблемы, которые тоже надо решать. И тоже позитивно. Его беспокоит возможность того, что некоторые советы, которые он в свое время давал премьер-министру, могут быть неправильно интерпретированы, если их начнут обсуждать. (Иными словами, будут правильно поняты. – Ред.) Естественно! Мы все (то есть любой из нас в госслужбе) постоянно думаем о том, что наши советы могут быть неправильно поняты. А если они станут достоянием общественности?
Похоже, больше всего сэра Арнольда беспокоят документы, в которых отражаются его вполне разумные и, более того, вполне приемлемые рекомендации премьер-министру применять войска в случае массовых манифестаций и забастовок.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88
 понравилось тут 

 https://dekor.market/collection/kioto-34-10001076/