А-П

П-Я

 смеситель для ванны с термостатом и верхним душем 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Я набрал не особенно надеясь на успех.
Но адрес оказался правильный.
Я принялся разыскивать Верити в Девоне. Добросовестный Интернет, просмотрев все данные, доступные на открытых сайтах (к примеру, списки избирателей), предоставил мне список из двадцати двух Верити, проживающих в Девоне. Но ни одного Виктора среди них не было.
Тупик.
Я поискал Верити в Корнуолле. Шестнадцать человек, но ни одного Виктора.
«Попробуем Сомерсет», — подумал я. По-прежнему ни единого Виктора Верити.
Уже собираясь прервать связь, я мельком просмотрел список и заметил, что в Тонтоне, в Сомерсетшире, в доме номер 19 по Лорна-террас проживает мистер Уолтмен Верити. «Почему бы и не проверить?» — подумал я.
Вооружась полученным адресом, я снова позвонил в справочную, но опять наткнулся на тот же вежливый барьер виртуального отсутствия. Этого номера нет в справочнике. Извините. Очень жаль.
В субботу покупателей было побольше, чем накануне, однако я то и дело возвращался мыслями к Тонтону и Виктору Уолтмену Верити.
Тонтон… Поскольку в воскресенье мне делать все равно было особенно нечего, я на следующее утро сел на поезд, идущий на запад, доехал до Тонтона и спросил, как найти Лорна-террас.
Каким бы я ни представлял себе Виктора Уолтмена Верити, действительность обманула все мои ожидания. Виктору Уолтмену Верити было пятнадцать лет.
Когда я позвонил в дом номер 19, мне открыла худощавая женщина в брюках, свитере и домашних шлепанцах, с сигаретой в руке и крупными розовыми бигуди в волосах. Лет тридцати с небольшим, а может, и лет сорока. Держалась она непринужденно — видимо, незнакомцы сюда заглядывали нередко.
— Э-э… миссис Верити?
— Да. А что?
Она невозмутимо затянулась сигаретой.
— Жена мистера Виктора Уолтмена Верити? Она рассмеялась.
— Нет. Я жена Уолтмена Верити. Виктор — это мой сын. Вик, тут к тебе пришли! — крикнула она через плечо в глубь узкого двухуровневого дома, и, пока мы ожидали появления Виктора Уолтмена Верити, миссис Верити оглядела меня с головы до кроссовок, продолжая тихонько хихикать себе под нос.
Виктор Уолтмен Верити бесшумно появился из коридора и воззрился на меня с любопытством, к которому, похоже, примешивалась легкая тревога. Он был одного роста со своей матерью, такого же роста, как Мартин. Темные волосы, светло-серые глаза и уверенность, свойственная подросткам, которые привыкли считать себя не глупее любого взрослого. Голос у него ломался, перескакивая от мужского к мальчишескому, и сквозь мягкие детские черты лица проступала взрослая угловатость.
— Что это ты натворил, а, Вик? — спросила его мать. — Чертовски холодно тут, — сказала она мне. — Может, зайдете?
— Э-э… — неопределенно протянул я. В последнее время я куда больше боялся неожиданностей, чем холода. Однако хозяйка не стала ждать ответа — она обогнула мальчика и ушла. Я вынул из кармана письмо, адресованное Мартину. Тревога на лице юного Виктора тотчас же взяла верх над любопытством.
— Мартин Стакли умер! — воскликнул он. — А вы кто такой?
— Я друг Мартина Стакли.
— А-а. — Его лицо сделалось непроницаемым. — Ну да, понятно. А что вы хотели?
— Ну, во-первых, — напрямик сказал я, — я хотел бы принять приглашение твоей матери.
— То есть?
— Зайти погреться.
— А-а, понял! Теплее всего на кухне.
— Показывай дорогу.
Виктор пожал плечами, закрыл за мной дверь и повел меня мимо лестницы в сердце всех подобных домов, в место, где, собственно, и проходит жизнь. Посреди кухни стоял обеденный стол, застеленный цветной клеенкой, вокруг стола — четыре разномастных стула. На кухонном столе царил хаос. В углу на шкафчике стоял телевизор, на полках шкафчика красовалась немытая посуда, пол был оклеен клетчатой виниловой плиткой.
Невзирая на беспорядок, кухня была свежеокрашена и не производила впечатления особенно грязной. Преобладающим цветом был желтый.
Миссис Верити раскачивалась на одном из стульев и затягивалась сигаретой с такой жадностью, словно питалась дымом.
— У нас тут всякие люди бывают, из-за Вика и этого его чертова Интернета, — сказала она достаточно дружелюбно. — Если в один прекрасный день к нам явится настоящий джинн, я ничуть не удивлюсь.
Она сделала неопределенный жест в сторону одного из стульев, и я сел.
— Я был другом Мартина Стакли, — сообщил я ей и спросил у Виктора, что было на той кассете, которую он прислал или передал Мартину в Челтнеме.
— Никакой кассеты не было, — коротко ответил Виктор. — И в Челтнем я не ездил.
Я молча достал из конверта его письмо Мартину.
Вик пробежал его глазами, пожал плечами и вернул мне.
— Это просто игра такая. Про кассету я все придумал.
Однако было заметно, что парень нервничает.
— А что это за сведения, которые все равно что динамит?
— Да не было никаких сведений! — Виктор начал раздражаться. — Я же говорю, я все придумал.
— А зачем ты послал это Мартину Стакли?
Я очень старался, чтобы мои вопросы не казались агрессивными, но почему-то с каждым новым вопросом мальчишка все больше ощетинивался и заливался краской. А почему, я не понимал.
— Что это за история с кассетой? — спросила его мать. — Вы имеете в виду видеокассету? Видеокассет у Вика нет. Мы вот буквально со дня на день собираемся купить видик, тогда — другое дело.
— Понимаете, — объяснил я, — на скачках в Челтнеме кто-то передал Мартину видеокассету. Мартин отдал ее на хранение Эду Пэйну, своему помощнику, а Эд передал ее мне, но кассету украли прежде, чем я успел ее просмотреть. А потом были украдены все видеокассеты в доме Мартина и у меня тоже.
— Надеюсь, вы не собираетесь сказать, что это Вик их украл?! Ничего он не крал, уж можете мне поверить!
Миссис Верити приняла упоминание о краже как обвинение на свой счет и все остальное пропустила мимо ушей, потому что тоже ощетинилась. Я долго извинялся и оправдывался, но настроение хозяйки было испорчено бесповоротно, и ее доброжелательность испарилась. Она задавила окурок вместо того, чтобы закурить от него новую сигарету, и встала, давая мне понять, что пора уходить.
— Позвони мне, — дружелюбно сказал я юному Виктору и, несмотря на то что парень замотал головой, написал номер своего мобильника на полях воскресной газеты.
Потом я вышел из дома номер 19 по Лорна-террас и неторопливо зашагал в сторону вокзала, обдумывая два странных вопроса, так и оставшихся без ответа.
Во-первых, как Виктор познакомился с Мартином?
И во-вторых, почему ни мать, ни сын не спросили, как мое имя?
Лорна-террас резко свернула налево, и дом номер 19 скрылся за поворотом.
Я ненадолго остановился, размышляя, не стоит ли вернуться. Я сознавал, что встреча прошла не слишком удачно. Я отправился сюда, рассчитывая раскрыть тайну видеокассеты, если и не одним махом, то, по крайней мере, без особого труда. А вместо этого я окончательно запутал даже то, что раньше казалось понятным.
Из-за этих колебаний я потерял много времени и опоздал на поезд, которым рассчитывал уехать. Да, пожалуй, стеклодув из меня неплохой, а вот Шерлок Холмс никудышный. Бестолковый доктор Ватсон, вот я кто. Стемнело. До Бродвея я добрался очень не скоро. Спасибо еще, тем же поездом ехал мой сосед, который согласился подбросить меня от станции.
Я уныло размышлял о том, что без Мартина мне придется либо потратить целое состояние на такси, либо ездить автостопом. До тех пор пока я смогу снова получить права, оставался еще восемьдесят один день.
Я поблагодарил соседа, махнул рукой ему вслед и, достав из кармана связку ключей, направился к дверям магазина. Воскресный вечер. Кругом ни души. Ярко освещенные витрины «Стекла Логана».
Я все еще не научился шарахаться от теней. Из глубокого дверного проема букинистического магазина и из-за темного ряда мусорных баков, которые должны были забрать в понедельник утром, возникли темные фигуры.
Вроде бы их было четверо, но вполне возможно, что мне показалось: пересчитать их я не успел. Четверых, пожалуй, было многовато: с таким делом вполне могли управиться двое-трое, а то и один человек покрепче. Видимо, они довольно долго ждали меня здесь, на морозе, и, разумеется, их настроения это не улучшило.
Я не ожидал очередного насилия. Воспоминание об оранжевом баллончике с циклопропаном несколько развеялось. Но я обнаружил, что один-единственный удар баллончиком и целый град ударов — очень разные вещи. Меня били кулаками, пинали ногами и пару раз крепко приложили о корявую каменную стенку, соединявшую букинистическую лавку с моим магазином.
Я был ошеломлен и растерян. Смутно, словно бы издалека, я слышал, как кто-то требовал, чтобы я рассказал что-то, чего я совершенно точно не знал. Я пытался объяснить, что ничего не знаю, но меня не слушали.
Все это само по себе было мерзко и жутко, но они не собирались останавливаться на этом — и когда я понял, что они хотят сделать, мой инстинкт самосохранения наконец-то включился на полную мощность и заставил вспомнить полузабытые навыки кикбоксинга, которым я занимался в школе.
Очевидно, они намеревались не просто избить, но еще и искалечить меня. Пронзительный голос верещал:
— Сломайте ему запястья! Давайте, ломайте! И чуть позже из темноты радостный возглас:
— Вот! Так ему!
Руку пронзила острая боль. Я проклял все на свете. Сильные, здоровые и гибкие запястья необходимы стеклодуву не меньше, чем спортсмену-гимнасту.
Две из проворных фигур в черном размахивали бейсбольными битами. Один, с могучими плечами гориллы, явно был Норман Оспри. Позднее, припоминая, как все было, я понял, что только одному из нападающих хватило ума прижать мою руку к стене, прежде чем его «коллега» замахнулся битой.
Я никогда раньше не подозревал, как отчаянно может сражаться человек, которому угрожает потерять все, чем он дорожит. Мои запястья остались целы — только часы разлетелись от прямого удара битой. Я был весь в шишках, синяках и ссадинах, но пальцы работали, а это главное.
Быть может, эта драка кончилась бы тем, что я упокоился бы в земле рядом с Мартином, но все-таки Бродвей — это тебе не город-призрак в штате Невада. Воскресным вечером некоторые люди, к примеру, выгуливают собачек, и именно собачник заорал на моих врагов, а три зубастых добермана, гавкающих и рвущих поводки, были достаточно веским аргументом, чтобы темные фигуры передумали и растаяли так же быстро, как появились.
— Джерард Логан! — Высокий собачник, склонившийся надо мной, знал меня в лицо, так же как и я его. Он был ошеломлен. — С вами все в порядке?
Разумеется, нет. Впрочем, я ответил «да», как и полагается в подобных случаях.
Он протянул руку, чтобы помочь мне встать, но мне сейчас хотелось не встать, а лечь, и желательно — на очень мягкую перину.
— Может быть, вызвать полицию? — спросил собачник, хотя я знал, что он не питает особой любви к полиции — скорее наоборот.
— Спасибо, Том… Нет, полицию не надо.
— А что это было-то? — судя по голосу, он обрадовался, что полицию вызывать не надо. — У вас проблемы? Все это очень похоже на разборку…
— Ограбить хотели.
Том Пиджин, который кое-что знал о темных сторонах жизни, улыбнулся немного разочарованно и подтянул поводки своих грозных защитников. В свое время он заверял меня, что они больше лают, чем кусают. Мне в это не очень-то верилось.
Сам Том выглядел так, что ему и лаять не надо было. Он не отличался могучим сложением и борцовской шеей, но видно было, что он достаточно силен. Том был моим ровесником, но короткая темная бородка делала его старше и придавала ему угрожающий вид.
Том Пиджин сказал, что у меня на волосах кровь и что, если я дам ему ключи, он откроет мне дверь.
— Ключи я обронил, — ответил я и тяжело привалился к каменной стенке. Перед глазами все плыло. Никогда прежде мне не бывало так плохо — даже в школе, когда однажды, во время очень жесткого матча в регби, я оказался в самом низу кучи и мне сломали лопатку.
Том Пиджин упрямо шарил вокруг, пока не наступил на ключи и не отыскал их по звону. Он открыл дверь магазина и, придерживая меня за талию, довел до порога. Бдительные псы ни на шаг не отходили от хозяина.
— Пожалуй, внутрь моих собачек заводить ни к чему, а то у вас там всюду стекло, — сказал Том. — Дальше сами управитесь?
Я кивнул. Он прислонил меня к дверному косяку и убедился, что я держусь на ногах, прежде чем отпустить меня.
Том Пиджин был известен в Бродвее под прозвищем «Язва», поскольку был остер на язык и скор на расправу. Он благополучно отсидел полтора года за кражу со взломом при отягчающих обстоятельствах и, выйдя на волю, приобрел репутацию «отчаянного», о котором говорили со страхом и почтением. Но, как бы то ни было, меня он буквально спас, и я был польщен тем, что он так обо мне заботится.
Том терпеливо подождал, пока я приду в себя, и заглянул мне в лицо. Его взгляд говорил о том, что отныне Том принимает меня если и не за друга, то… скажем так, за своего.
— Заведите себе питбуля, — посоветовал он.
Я вошел в свой ярко освещенный магазин и запер дверь. Враги остались там, снаружи. Жаль, что нельзя вот так же оставить за дверью и боль от побоев. Я чувствовал себя идиотом. Таким разъяренным. Таким беспомощным. И еще эта проклятая тайна…
В дальнем конце мастерской была раковина, где можно было умыться, и кресло, дарующее возможность отдохнуть телом и духом. Некоторое время я отсиживался в кресле, потом позвонил, чтобы вызвать такси. На том конце провода извинились, сказали, что на субботу и воскресенье у них уже все машины заняты, но я у них буду первым на очереди… да… да… ничего-ничего, пожалуйста… Сейчас бы мне очень не повредила двойная порция циклопропана со льдом. Я подумал о Уортингтоне, решил попробовать позвонить ему, но вместо Уортингтона нарвался на Бомбошку.
— Джерард, дорогой! Мне так одиноко! Похоже, Бомбошка была в плаксивом настроении, как выразился бы ее старший сын.
— Вы не могли бы приехать, посидеть со мной? Уортингтон за вами заедет, а домой я вас потом сама отвезу, честное слово!
Предложение было соблазнительное, но… Я сказал, что боюсь заразить ее гриппом (хотя никакого гриппа у меня не было), и остался тупо сидеть в своем кресле. Я не забыл предупреждения Уортингтона. Бомбошка вполне устраивала меня в качестве хорошей знакомой, но никак не в качестве жены.
Примерно в половине одиннадцатого я задремал, а полчаса спустя меня разбудил звонок у двери.
Проснувшись, я не сразу понял, где я. Все тело ныло, я чувствовал себя несчастным, и ужасно не хотелось двигаться. Однако звонок трезвонил не умолкая. Я кое-как поднялся на ноги и со скрипом выполз из мастерской, поглядеть, кому я понадобился в такой поздний час. Заметьте, даже теперь, невзирая на полученный урок, я не догадался захватить с собой хоть что-нибудь, что можно было бы использовать для обороны.
По счастью, моя припозднившаяся гостья выглядела вполне безобидной. Более того, я был рад ее видеть. Пожалуй, ее поцелуй мог бы заставить меня на время забыть о моих невзгодах…
Увидев меня, детектив-констебль Кэтрин Додд отпустила кнопку звонка и улыбнулась с облегчением.
— К нам поступили заявления сразу от двух жителей Бродвея, — сказала она первым делом, когда я ее впустил.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29


 https://dekor.market/plitka/risunok-pod-kamen/