А-П

П-Я

 https://www.dushevoi.ru/products/uglovye_vanny/ 
 духи турция в помпаду 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Избавившись от всех официальных лиц, бедная Бомбошка рухнула на диван в кабинете и заявила, что она абсолютно измотана и нуждается в помощи. В моей помощи, естественно, — разумеется, Мартин попросил бы меня о том же самом.
Пришлось остаться и заняться домом, детьми и всем прочим. Это, видимо, избавило меня от еще одного удара по голове, потому что в ту же ночь в мой дом на холме вломились грабители и украли все, что хоть отдаленно напоминало видеокассету.
В понедельник с утра я поработал в мастерской, изготовив еще несколько небольших вещиц на продажу, а после обеда снова поехал на скачки в Челтнем (на такси). Мне надо было поговорить с Эдди Пэйном, помощником Мартина.
Эд или Эдди (его звали и так и так) сказал, что готов мне помочь, но помочь мне ничем не мог. Он все выходные размышлял над этим и — тут он стрельнул глазами куда-то мне за спину — так и не смог вспомнить ничего, кроме того, что уже рассказал мне в пятницу. Я подумал о том взаимопонимании, что на миг возникло между нами тогда, когда оба мы осознали, что мы потеряли. Но этот момент искренности миновал.
Разница между пятницей и понедельником состояла в наличии свирепой дамы лет сорока, которая стояла сейчас в паре шагов у меня за спиной. Эд представил мне ее как свою дочь. Он снова стрельнул глазами в ее сторону и, не шевеля губами, словно чревовещатель, произнес так тихо, что даже я еле расслышал:
— Вот она знает человека, который дал Мартину кассету.
— Что ты сказал, папа? — резко переспросила дама. — Повтори!
— Я сказал, что нам будет очень не хватать Мартина, — ответил Эдди. — Ну а мне пора в раздевалку. Почему бы тебе и не рассказать Джерарду — то есть мистеру Логану — то, что он хочет знать, а?
И он удалился с озабоченным видом. На прощание он виновато сказал мне:
— Ее зовут Роза. Она вообще-то хорошая девочка…
Хорошая девочка Роза обдала меня такой пламенной ненавистью, что я невольно задумался, чем же это я ей насолил — еще пару минут назад я и не подозревал о ее существовании. Роза была угловатая, костлявая, с волосами, которые обычно называют русыми, пережженными химической завивкой. Кожа у нее была сухая, усеянная веснушками, одежда висела мешком на тощем теле, но тем не менее в этой женщине чувствовалась незаурядная сила духа.
— Кхм… Роза… — начал я.
— Миссис Робинс! — не слишком любезно поправила она.
Я прокашлялся и попробовал начать сначала:
— Хорошо, миссис Робинс. Не хотите ли выпить кофе в баре или, может быть, чего-нибудь покрепче?
— Нет! — сказала она как отрубила. — И вообще, не суйте нос не в свое дело!
— Миссис Робинс, вы случайно не видели, кто передал Мартину Стакли пакет, завернутый в оберточную бумагу, на скачках в Челтнеме в прошлую пятницу?
Казалось бы, вопрос был самый простой. Однако миссис Робинс поджала губы, развернулась на каблуках и удалилась. По всему было видно, что возвращаться она не собирается.
Выждав немного, я последовал за ней. Заглядывая время от времени в программку скачек, как обычный игрок, намеревающийся сделать ставку, я просочился следом за Розой к ларькам букмекеров, выстроившимся вдоль трибун. Роза остановилась у ларька, на котором висела табличка «Артур Робинс, Прествик, мы существуем с 1894 года», и заговорила с человеком, похожим на Элвиса Пресли, с густыми черными бакенбардами. Человек стоял у ларька, принимал деньги от клиентов и диктовал полученные ставки клерку, который вводил их в компьютер.
Розе Робинс, существующей явно не с 1894 года, похоже, было что порассказать. Человек, похожий на Элвиса Пресли, нахмурился, слушая ее, и я счел за лучшее отступить: я достаточно силен и ловок, но по сравнению с этим дядей с бакенбардами я был все равно что дошкольник. Достойный потомок Артура Робинса был только лицом похож на Элвиса Пресли, а фигурой скорее на гориллу.
Я поднялся на трибуны и принялся терпеливо ждать, пока букмекеры из «Артура Робинса» — всего их было трое — закончат принимать ставки на последние две сегодняшние скачки. Наконец главный из них — тот, похожий на Элвиса Пресли, — закрыл ларек, взял сумку с деньгами и направился к выходу вместе с Розой и двумя помощниками. Я следил за ними, пока они не скрылись из виду. Насколько я мог судить, они ушли с ипподрома. Вместе эта компания стоила целого танка.
Благодаря общению с Мартином я знал, что помощники жокеев заканчивают работу, когда большинство публики с ипподрома уже разъехалось по домам. Помощник жокея — это человек, который помогает жокею быстро переодеваться между скачками. Кроме того, он следит за снаряжением жокея, чистит его седло, сапоги и так далее, чтобы к следующим скачкам все было готово. Мартин мне говорил, что один помощник обслуживает сразу нескольких жокеев, и помощники работают группой, чтобы поспеть на все ипподромы. Пока Эдди упаковывал седла, шлемы и одежду, которую предстояло выстирать, я ждал у раздевалки, надеясь, что он вскоре должен появиться.
Когда Эдди вышел на улицу и увидел меня, он сперва встревожился, потом смирился со своей судьбой.
— Что, Роза вам так ничего и не сказала?
— Не сказала, — кивнул я. — Так что не могли бы вы сами спросить ее кое о чем? Ради Мартина…
— Ну… Смотря о чем.
— Спросите ее, действительно ли на той кассете, которую Мартин отдал вам, было то, что он думал.
Эдди потребовалось несколько секунд, чтобы переварить услышанное.
— Вы хотите сказать, — неуверенно спросил он наконец, — что моя Роза думает, будто Мартину дали не ту кассету?
— Я думаю, что, если кассета Мартина когда-нибудь снова всплывет после всей этой неразберихи и нескольких ограблений, это будет настоящее чудо, — признался я.
Эдди обиженно заявил, что честно передал мне ту самую кассету, какую дал ему Мартин. Я сказал, что верю ему. О Розе мы больше не упоминали.
Эдди, как и весь мир скачек, читавший сегодняшние газеты, знал, что похороны Мартина назначены на четверг — при условии, что расследование, назначенное на среду, не столкнется ни с какими препятствиями. Эдди, неловко потупившись, пробормотал что-то насчет того, что мы встретимся на похоронах, и сбежал в раздевалку, на запретную территорию, куда не допускают зрителей, задающих неудобные вопросы.
Да, Роза Робинс с ее непонятной ненавистью добавила сложностей и без того запутанной истории.
Я поймал автобус, который шел с ипподрома до Бродвея, минуя по пути несколько деревень. Несмотря на то что я всю дорогу гадал, при чем тут желчная дочка Эдди Пэйна, мои выводы не отличались особенной оригинальностью. Кто-то дал какую-то кассету Мартину, Мартин передал ее Эдди, Эдди отдал мне, а у меня ее сперли по моей же собственной небрежности. Впрочем, все это я и так знал с самого начала.
Что за конфиденциальные сведения намеревался сообщить мне Мартин — так и оставалось покрыто мраком неизвестности. Впрочем, пока что это было не столь важно — и останется неважным, но только при условии, что эта тайная информация не начнет жечь мне руки или не всплывет на поверхность в самом неподходящем месте. Вдобавок, поскольку у меня не было даже намека на содержание этой информации, я не мог ни предвидеть, ни предотвратить неприятности.
Оставалось надеяться, что тайна Мартина так навсегда и останется сокрытой, и наша жизнь снова вернется в нормальную колею. Но надежда была невелика.
Я добрался до своего магазина почти в шесть. Все мои помощники были на месте: двое с энтузиазмом изготовляли пресс-папье, третий работал с покупателями. Они сказали, что звонила Бомбошка и умоляла продолжать управлять ее хозяйством, обещая взамен обеспечивать меня транспортом. Хотя бы до похорон. Транспорт, который она прислала сегодня, оказался не ее собственной машиной, а «Роллс-Ройсом» Мэриголд, что немало позабавило моих помощников.
Когда я ехал с Уортингтоном один, я всегда садился на сиденье рядом с шофером. Уортингтон каждый раз предлагал мне сесть на заднее сиденье, более удобное и престижное, но мне там было не по себе. Кроме того, по опыту нескольких предыдущих дней я знал, что, если я сяду на заднее сиденье, Уортингтон будет обращаться ко мне «сэр» и хранить почтительное молчание вместо того, чтобы отпускать краткие и не слишком почтительные замечания. Если я сидел на переднем сиденье, Мэриголд была «Мэриголд», если на заднем — «миссис Найт». Короче, когда я сидел рядом с шофером, он не стеснялся проявлять свою внутреннюю сущность.
Помимо того, что Уортингтону было пятьдесят лет, он был лыс и добр к детям, он недолюбливал полицию — просто так, из принципа, — считал брачные узы непереносимым ярмом и полагал, что умение отправить в нокаут кого угодно весьма полезно для здоровья. Я все больше начинал ценить Уортингтона не столько как шофера, сколько как телохранителя. Человек, похожий на Элвиса Пресли, излучал скрытую угрозу такой силы, какая мне до сих пор не встречалась, и мне это не нравилось. Да еще эта свирепая шипастая Роза в качестве детонатора. И поэтому я на всякий случай спросил у Уортингтона, не случалось ли ему делать ставки в конторе «Артур Робинс», существующей с 1894 года.
— Ну, во-первых, — ядовито заметил шофер, привычным движением пристегивая ремень, — семейства Робинсов как такового вообще не существует. Под вывеской «Артур Робинс» работает шайка мошенников, в основном Верити и Уэбберы плюс еще парочка Браунов. Такого человека, как Артур Робинс, нет и никогда не было. Это просто благородный псевдоним.
У меня глаза на лоб полезли.
— Откуда вы все это знаете?
— Мой папаша работал букмекером, — сказал Уортингтон. — Пристегнитесь, Джерард, здешние копы такие зоркие, любому орлу фору дадут. Так вот, значит, мой старик был букмекер и обучил меня всем, так сказать, секретам профессии. Но тут, чтобы преуспеть, надо уметь хорошо и быстро считать, а у меня всегда были нелады с арифметикой. Так вот, под вывеской «Артур Робинс» работают завзятые мошенники. Мой вам совет: никогда не делайте у них никаких ставок.
— А вы знаете, что у Эдди Пэйна, помощника Мартина, есть дочка по имени Роза и что ее фамилия — именно Робинс, и она очень близко знакома с мужиком, похожим на Элвиса Пресли, который принимает ставки под вывеской «Артур Робинс»?
Уортингтон, который как раз собирался завести машину, стоявшую у входа в «Стекло Логана», чтобы отвезти нас к Бомбошке, откинулся на спинку сиденья и уронил руки на колени.
— Нет, — задумчиво сказал он, — этого я не знал.
Он немного поразмыслил, сосредоточенно хмурясь.
— Мужик, похожий на Элвиса Пресли, — это Норман Оспри, — сказал он наконец. — Вот уж с кем, с кем, а с ним точно связываться не стоит.
— А Роза?
Уортингтон покачал головой.
— Ее я не знаю. Поспрашивать надо.
Он встряхнулся и завел мотор.
К четвергу, дню, на который были назначены похороны Мартина, полиция, естественно, не нашла ни одной видеокассеты, которую можно было бы идентифицировать как ту самую. Еще бы, таких видеокассет — море…
Накануне похорон на одной из пяти стоянок перед входом в «Стекло Логана» затормозила девушка на мотоцикле — в огромном шлеме, черной кожаной куртке, таких же брюках и тяжелых ботинках. Невзирая на январский холод, она сняла шлем прямо на улице, встряхнула головой, разметав по плечам роскошные белокурые волосы, и решительным шагом вошла в мой магазин, так уверенно, словно была здесь уже не в первый раз.
Я наносил последние штрихи на вазу перед тем, как поставить ее в печь для отжига, Памела Джейн объясняла группе американских туристов, как это делается, но тем не менее в мотоциклистке было нечто, требующее внимания. Я представил себе ее стеклянное изображение — и тотчас ее узнал.
— Кэтрин Додд! — сказал я.
— Надо же, обычно люди меня не узнают!
Она удивилась, но ничуть не огорчилась.
Я с интересом наблюдал, как туристы сгрудились теснее, словно бы желая отстраниться от незнакомки в угрожающем костюме.
Памела Джейн завершила свою речь. Один из американцев сказал, что вазы, конечно, ручной работы и очень красивые, но слишком дорогие. Прочие туристы закивали и с облегчением принялись скупать простеньких дельфинчиков и тарелочки. Пока Гикори заворачивал покупки и выписывал чеки, я спросил у мотоциклистки, нет ли каких новостей о пропавшей кассете.
Кэтрин внимательно наблюдала за тем, как я взял вазу огнеупорной рукавицей и поставил остывать в печь для отжига.
— Увы, — сказала переодетая — точнее, дважды переодетая — детектив-констебль Додд, — боюсь, ваша кассета пропала с концами.
Я сказал, что на этой кассете записана секретная информация.
— Какая?
— В том-то вся и штука, что этого я не знаю. Мартин Стакли сказал своей жене, что собирается записать какую-то секретную информацию на кассету и передать ее мне, чтобы я ее хранил — смешно, не правда ли? — на случай, если он погибнет в аварии или от несчастного случая.
— Например, во время скачки?
— О таком он не хотел и думать.
Мысли Кэтрин Додд двинулись одновременно в двух направлениях. Я и сам размышлял сразу о двух вещах с тех пор, как в поле моего зрения появился Норман Оспри с его элвисовскими бачками. Во-первых, есть кто-то, кому известна тайна Мартина, и, во-вторых, кто-то — и возможно, кто-то другой — мог сделать вывод, что эта тайна известна мне. Кто-то мог предположить, что я посмотрел кассету в тот же вечер, как погиб Мартин, а потом для безопасности стер запись.
Правда, у меня в «Стекле Логана» видеомагнитофона не было, но это можно было сделать в «Драконе», расположенном через дорогу, и драконица пачками распространяла буклетики, где в числе прочих рекламировалась и эта услуга.
— Если бы у меня был под рукой видеомагнитофон, — сказал я, — я бы, по всей вероятности, действительно прокрутил эту кассету в тот же вечер. И если бы я счел эту тайну опасной, я вполне мог бы стереть запись.
— Но ведь ваш друг Мартин хотел не этого.
Помолчав, я ответил:
— Если бы он точно знал, чего хочет, он не стал бы затевать эту игру с кассетами — он просто взял бы и рассказал мне эту несчастную тайну… — Я осекся. — Если бы да кабы… Не хотите вылить?
— Не могу. Извините. Я при исполнении. — Она лучезарно улыбнулась мне. — Я загляну как-нибудь в другой раз. О, кстати! Осталось одно невыясненное обстоятельство.
Она достала из-за пазухи непременный блокнот.
— Как зовут ваших помощников?
— Памела Джейн Ивенс, Джон Айриш и Джон Гикори. Джонов мы зовем по фамилии, чтобы не путать.
— Кто из них старший?
— Айриш. Он лет на десять старше Гикори и Памелы Джейн.
— А давно ли они у вас работают?
— Памела Джейн — около года, Айриш и Гикори — месяца на два-три дольше. Они все ребята порядочные, можете мне поверить.
— Я вам верю. Это просто для протокола. Я, собственно, именно за этим и заехала…
Я пристально посмотрел ей в глаза. Она едва не покраснела.
— Ну, я пошла, — сказала она.
Мне не хотелось отпускать ее так скоро. Я проводил ее до двери. У порога она остановилась и сказала «до свидания», словно бы не хотела, чтобы ее видели со мной на улице. Она вышла с толпой рождественских туристов, над которой витал зычный голос высокого мужчины, утверждавшего, что день потрачен совершенно впустую, а теперь еще невесть сколько придется тащиться обратно до теплого экскурсионного автобуса.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29
 мужская одежда зима 

 https://dekor.market/plitka/kerama-marazzi/ 
 акриловая ванна radomir