А-П

П-Я

 https://www.dushevoi.ru/products/aksessuari_dly_smesitelei_i_dusha/izliv-dlya-smesitelya/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Виктор стоял у окна, не в силах отвести глаза от расположенного напротив «Стекла Логана». Я взял свою кружку с чаем и присоединился к нему.
Виктор, не поворачивая головы, спросил:
— Видимо, мою тетю Розу теперь посадят надолго?
— Да, — сказал я. — Очень надолго. Наверно, на всю жизнь. Либо в тюрьму, либо в надежную психушку. Человека, который убил полицейского, на поруки вряд ли выпустят.
Виктор еще немного помолчал, потом обернулся и посмотрел мне в глаза.
— Это хорошо. Значит, у нас с мамой появится шанс.
Я отошел от окна и вывел Бомбошку в коридор. Мне нужно было, чтобы она оказала мне одну услугу. Бомбошка сказала: «Пожалуйста!» — и пошла к телефону-автомату, расположенному под лестницей.
Я вернулся в холл, допил чай. Вскоре вернулась Бомбошка, кивнула мне и улыбнулась.
Я обдумывал события сегодняшнего утра. Могло ли быть иначе?
Понтия с раскаленным стеклом, в чьих бы руках она ни находилась, не та вещь, которой можно размахивать попусту. А в руках Розы понтия превратилась в смертоносное оружие. Я считал, что Роза охотится именно за мной и потому именно я должен ее остановить. Я пытался остановить ее, взорвав лошадку, но у меня ничего не вышло. Ее любовник был ранен, и ее собственный гнев только разгорелся. И тогда я решил, что, если Розу ослепить, она остановится. Я засыпал ей глаза краской, но все стало только хуже.
Погиб Пол.
Если бы я не пытался остановить ее, если бы я вместо этого сдался сразу, как она требовала, Пол остался бы жив. Но, размышлял я, ища оправдания, я все равно не мог отдать ей кассету, которую она хотела, потому что я не знал точно, где эта кассета.
Я сделал все, что мог, — и это привело к убийству.
Голос старшего полицейского офицера вернул меня к реальности. Он сказал, что торопится вернуться в участок, чтобы допросить арестованных, и что ему нужно — хотя ужасно не хочется — посетить семью детектива-констебля Пола Крэтчета.
— Не будут ли так любезны господин профессор и мистер Логан проехать со мной?
— А можно, мы выпьем еще чаю? — попросил я.
Шепеда это отнюдь не обрадовало.
— Вопреки общераспространенному мнению чай у нас в участке вполне приличный. Так что, будьте любезны…
Но мне было нужно время.
Я опустился в ближайшее кресло.
— Можно хотя бы посидеть пару минут? Я ужасно вымотался. Может, поедим чего-нибудь перед уходом?
— В участке есть буфет. Можете перекусить там.
Голос власти сказал свое слово. Мне оставалось только повиноваться.
Я нехотя поднялся на ноги — и с облегчением увидел, как в двери влетел мой долгожданный гость.
— Привет, Прайам! — сказал я.
Прайам на меня и не взглянул — он устремил свой взгляд на высокого, элегантно одетого Джорджа Лоусон-Янга. Правда, Бомбошку он удостоил мимолетного взгляда — только затем, чтобы спросить:
— Это он?
— Здравствуйте, Прайам, — повторил я. — Как любезно, что вы пришли! Прайам Джоунз, разрешите вам представить: старший офицер западномерсийской полиции Шепед.
Прайам медленно развернулся в мою сторону и машинально пожал протянутую ему руку.
— Простите? — озадаченно спросил он. — Я что-то не пойму. Бомбошка позвонила и сказала, что она ждет здесь с владельцем, который хочет пристроить своих лошадей, и чтобы я приезжал как можно скорее, если заинтересован в этом деле. Я ради этого ланч прервал, между прочим!
Прайам огляделся, все еще ища предполагаемого владельца.
Мне пришлось снова привлечь его внимание.
— Прайам! Вообще-то вас немного надули. Это я попросил Бомбошку вам позвонить, потому что мне нужно было поговорить с вами.
Нечего и говорить, что Прайама это не обрадовало, а скорее напротив.
— Если вам так уж хотелось поболтать, так чем вам телефон не угодил — хотя не знаю, о чем нам с вами разговаривать, черт побери!
Он опустил глаза, увидел четыре пары невинных детских глаз, смутился:
— Кх… кхм… извините.
— Мне хотелось поболтать насчет видеокассеты, — сказал я.
— Как, опять об этой бл… э-э… кхм-кхм… видеокассете?! Я вам в десятый раз говорю: нет у меня никакой видеокассеты!
— А я знаю, где эта видеокассета! — отчетливо произнес Дэниэл.
— Тише, тише, дорогой! — одернула его Бомбошка.
— Нет, но я же правда знаю! — настаивал Дэниэл.
А я уже убедился, что Дэниэла следует принимать всерьез.
Я присел на корточки, чтобы оказаться на одном уровне с мальчиком, сидящим на диване.
— И где же она, Дэниэл?
— Я думаю, это стоит три, а то и четыре золотые монеты, — ответил он.
— О чем это он? — спросил профессор Лоусон-Янг.
— Игра такая, — пояснил я. — Дэниэл сообщает мне какую-то информацию, а я ему за это даю сокровища.
Я снова обратился к Дэниэлу:
— Да, пожалуй, это действительно стоит четырех золотых монет.
— Целого мешка золотых монет, — вмешался профессор, — если только это та самая кассета!
Дэниэл явно обрадовался.
— Она в папиной машине, — сказал он. — В кармашке на спинке папиного сиденья. Я ее там вчера видел, когда мама нас возила к вам в магазин.
Он вопросительно уставился на меня. Я сказал:
— На этот раз — десять золотых, если профессор будет не против.
Парень просиял.
Джордж Лоусон-Янг не мог вымолвить ни слова. Он только закивал — так, что казалось, будто голова у него вот-вот отвалится.
— Мне нравится узнавать и находить всякие вещи для Джерарда, — сказал Дэниэл. — Я всегда буду искать то, что ему нужно.
Стоявший рядом со мной Прайам нервно переступил с ноги на ногу.
— Зачем вы подменили кассеты? — спросил я.
— Я вам уже сто раз говорил… — начал он.
— Я знаю, что вы мне говорили, — перебил я. — Это была ложь.
Отбросьте ложь, сказал профессор тогда, в Бристоле, и у вас останется правда. И я снова спросил:
— Так зачем вы подменили кассеты?
Прайам пожал плечами.
— Я думал, на кассете, которую передал вам Эдди Пэйн, указано место, где спрятано античное ожерелье. Кто-то говорил, что она стоит миллионов. Тогда вечером я нашел ее в кармане вашего плаща и подумал, что, раз Мартин погиб, никто не узнает, что она у меня.
И вот такие-то полуправды, недопонимания и ошибки привели к смерти и разрушению…
— Я взял в «логове» Мартина другую кассету, с записью скачек, завернул ее в ту же самую бумагу и положил ее обратно в ваш карман. Но когда я в тот же вечер прокрутил ту, первую кассету у себя дома, оказалось, что там какая-то непонятная фигня и никаким ожерельем там и не пахнет. Поэтому на следующий день, когда я отгонял машину Мартина к дому Бомбошки, я положил кассету в тот кармашек.
Он огляделся.
— Ну и что? Ничего ж ведь не случилось! Кассета снова у вас. И полицию вызывать было вовсе незачем.
Ничего не случилось… Боже, как он был не прав!
Прошло четыре дня, прежде чем полиция снова пустила меня в «Стекло Логана».
А в Бродвей тем временем стаями слетались репортеры. Драконица говорила по этому поводу:
— Э-э, милок, ты ведь всегда был главным поставщиком новостей в нашем поселке!
В благодарность за то, что я привлек столько новых постояльцев, драконица предоставила мне свой лучший номер и выставила на полке в холле всех своих стеклянных зверюшек с объявлением, что желающие могут приобрести таких же.
Мэриголд, естественная соперница драконицы в области индийских сари, восточных халатов и хлопанья ресницами, не давала мне покоя, желая знать, когда же я, наконец, снова возьмусь за ее приз. Уортингтон получил повышение: из шофера он сделался спутником жизни. И именно ему было поручено вместе со мной забрать ожерелье из банка. Мэриголд не снимала его круглыми сутками, обеспечив себе таким образом полную победу над драконицей, и в конце концов приобрела его у меня за огромные деньги.
Роза, Норман Оспри, доктор Форс и Гикори содержались под стражей. Эдди лежал в больнице: его руки были в ужасном состоянии.
Прайам, который никак не мог понять, из-за чего столько шуму, был отпущен на поруки. Это означало, что у него конфисковали паспорт. Прайам жутко негодовал.
— Хамство какое! — жаловался он. — Почему это со мной обращаются как с каким-то преступником?
— Потому что вы и есть преступник! — сказал ему Уортингтон и повторял это каждому встречному и поперечному.
Профессор Лоусон-Янг получил кассету из машины Мартина. Последовал неприятный момент, когда Шепед попытался забрать кассету в качестве вещественного доказательства. Лоусон-Янг однажды уже потерял записанную на ней информацию и теперь не собирался с ней расставаться. Сошлись на том, что полицейский неохотно позволил профессору взять кассету ненадолго, чтобы сделать копию.
Кэтрин, которая каждую ночь спала в моих объятиях, держала меня в курсе того, что происходит в полицейском участке.
Роза в основном выкрикивала непристойности и проклятия, большую часть из них — в мой адрес.
Гикори винил во всем меня, Розу и весь мир в целом.
Доктор Форс практически ничего не говорил, но почти все отрицал. Однако он сообщил, что Мартин Стакли не подозревал о том, что сведения на кассете похищены. Более того, доктор сказал Мартину, что прячет эти данные от тех, кто пытается похитить результаты его собственных исследований.
Я был очень рад узнать это. А что, разве я сомневался в Мартине?
В четверг мы наконец открылись. Магазин был набит народом, чего прежде по рабочим дням, да еще зимой, никогда не бывало. Торговля шла как по маслу. Однако, по правде говоря, публику больше всего интересовали кровавые пятна на полу — отмыть их полностью оказалось невозможно.
К выходным Памела Джейн оправилась достаточно, чтобы вернуться на работу. Однако пока что она предпочитала работать в магазине, а через мастерскую к своему шкафчику без крайней необходимости старалась не ходить.
В воскресенье, через неделю после достопамятных событий, я снова принялся за изготовление лошади.
Трудяга Айриш согласился исполнять обязанности помощника. И одного зрителя мы все-таки пустили. Кэтрин сидела на своем, теперь уже привычном, месте и смотрела, как я снова раскладываю инструменты и раздеваюсь до майки.
Я наступил на педаль, поднял заслонку, и в мастерскую хлынул жар.
Кэтрин сняла пальто.
— Повесь его в мой шкафчик, — сказал я и бросил ей ключи.
Кэтрин прошла в дальний конец мастерской и отворила дверцу.
— А это что такое? — спросила она, доставая видеокассету. — Тут наклейка: «Изготовление „Критского восхода“…
Я бросился к ней. Кэтрин по ошибке открыла шкафчик Гикори, и внутри обнаружилась не только инструкция по изготовлению ожерелья, но и пакет из оберточной бумаги, в котором лежала пара ярких бело-зеленых шнурков.
Я расхохотался.
— История о трех кассетах! И одна из них все это время была тут, у меня под носом!
— О трех? — переспросила Кэтрин. — Нам и двух-то по горло хватило.
— Кассет было три, — сказал я. — Одна — очень важная, ценная, пожалуй, даже уникальная, — та, на которой содержались похищенные Форсом результаты исследований. Он отдал ее Мартину, который передал ее мне через Эдди. Прайам ее подменил, потому что решил, будто на ней записаны сведения о каких-то сокровищах. Когда он обнаружил, что ни о каких сокровищах там речи не идет, он попросту спрятал ее в машине Мартина. Это была та самая кассета, которую так упорно искали Роза с доктором Форсом.
— А кассета с ожерельем? — спросила Кэтрин. — Вот эта?
— Кассету с инструкцией по изготовлению ожерелья я одолжил Мартину, и она лежала в его доме, пока Гикори не украл ее вместе с остальными. Гикори оставил ее себе, потому что для него эта кассета представляла определенную ценность. Он полагал, что сумеет изготовить копию ожерелья. Очевидно, потому и хранил кассету у себя в шкафчике.
— А что за третья?
— А третья кассета была та, которую Прайам взял в «логове» Мартина до того, как все остальные кассеты украл Гикори. Он положил ее в карман моего плаща, и эту-то самую кассету спер у меня доктор Форс в полночь под Новый год, думая, что это кассета с «раковыми» исследованиями. Хотел бы я видеть его рожу в тот момент, когда он прокрутил кассету и обнаружил, что на ней записаны скачки!
Я сделал эту лошадку для приза. С помощью Айриша я набрал стекло из печи и снова сформировал тело лошади, ноги и хвост. Но на этот раз я не спешил. Я работал аккуратно и вкладывал в работу все свое мастерство и талант, все, чему я успел научиться и что унаследовал от дяди Рона. Я вылепил шею и голову благородного животного, тонко очерченные ноздри и умные глаза. Я сделал гриву, развевающуюся, как на скаку, и припаял ее к шее без швов.
Я взялся за эту работу ради денег, по заказу Мэриголд, Кеннета Трабшоу и его челтнемской комиссии по призам. Но в конце концов у меня вышло настоящее произведение искусства, созданное в память верного друга, которого мне так не хватало. Это был достойный памятник его искусству и отваге.
Когда наконец на катальной плите возникла вставшая на дыбы лошадь, мы с Айришем взяли ее быстро, но осторожно и поставили в одну из отжигательных печей. Там она будет медленно остывать, предоставляя возникающим напряжениям спадать постепенно. Этой лошадке не суждено разлететься на осколки.
Я пошел на отпевание Зануды Пола вместе с Кэтрин, но у входа в церковь уступил ее коллегам в форме и без. Небольшая кучка людей в штатском окружила Кэтрин и горевала вместе с ней. И мой полицейский офицер, который часом позже оседлал мотоцикл, был весьма молчаливым и задумчивым. Кэтрин немного помедлила, прежде чем нажать на стартер, и рассеянно сказала своему будущему пассажиру:
— Кремация состоится завтра, а сегодня вечером мы соберемся в пабе выпить и помянуть Пола. Меня отпустили до конца дня. Куда поедем?
— В постель, — сказал я и добавил, что Зануда Пол наверняка бы это одобрил.
Кэтрин стряхнула с себя скорбь, как дерево стряхивает тающий снег.
— Кстати, — сказал я, — я ведь так и не видел твоего дома. Поехали сейчас?
Она улыбнулась с лукавинкой, пнула стартер и пригласила меня садиться.
От окружного полицейского участка до ее дома было минут пять ходьбы, а на мотоцикле — меньше минуты езды по прямому серому шоссе. Кэтрин затормозила у одноэтажного домика на две семьи, стоящего в ряду точно таких же оштукатуренных коробок, и я в мгновение ока понял, что это место — не для меня. Зря мы сюда приехали. Но, поскольку привезла-то меня все равно Кэтрин, мне оставалось только улыбнуться и сделать вид, что мне тут нравится.
Но делать вид не пришлось. Мне там действительно понравилось.
Внутри одноэтажное обиталище полицейского в штатском было целиком отдано «Алисе в Стране чудес». Огромный Мартовский Заяц вместе с таким же Болванщиком сидели за кухонным столом и деловито запихивали в чайник Соню. У двери ванной стоял Белый Кролик, озабоченно поглядывающий на часы. В гостиной Червонная Дама, кухарка, Морж и Плотник танцевали кадриль. Стенки были расписаны буйной зеленью и цветами.
Глядя на мое очумевшее лицо, Кэтрин рассмеялась.
— Весь этот народец попал ко мне после закрытия ярмарки. Мне тогда было лет шесть. Я их всегда ужасно любила. Я знаю, это глупо, но все-таки общество…
Она внезапно сглотнула.
— Они помогли мне примириться с потерей Пола… Они ему нравились.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29


 Душевые ограждения Kermi