А-П

П-Я

 душевой уголок по размерам на заказ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Похоже, все жокеи, и Эдди Пэйн в придачу, видели в раздевалке и само ожерелье, и кассету с инструкцией по его изготовлению. Эд Пэйн сказал своей дочери Розе, что он отдал кассету вам, и, чтобы отыскать эту кассету, она украла все кассеты, какие смогла найти, несмотря на то, что ради этого ей пришлось усыпить газом всю семью Мартина Стакли.
— Это была сама Роза? — уточнил я.
Этого Кеннет Трабшоу не знал. Собственно, на этом его сведения заканчивались. Однако тем не менее челтнемские распорядители были уверены, что Мартин Стакли, по всей вероятности, знал о том, что данные, которые он обещал сохранить, похищены из научной лаборатории.
— На настоящий момент, — с сожалением сказал я, — обе кассеты так и не нашлись. У кого бы они ни были, этот человек не сознается.
— Мне говорили, что вы сами их ищете.
— И кто же вам все это рассказывает?
Мне действительно хотелось это знать, но, в сущности, это можно было вычислить самому, на основе чистой логики.
— Я могу кое-что вам и сам рассказать, — добавил я и поведал ему последние известия о бурной жизни дома у Виктора.
— Ну, доктор Форс и Роза стоят друг друга! — Трабшоу беззвучно расхохотался. — Нам будет о чем поговорить на завтрашнем заседании комиссии!
Он проводил меня до машины.
— Передайте Мэриголд мои наилучшие пожелания. Я с вами свяжусь.
Он крепко пожал мне руку и на прощание сказал:
— Отыщите эти кассеты. Ради Стакли. «Не так-то все просто!» — подумал я.
Когда я вылез из машины у дома Бомбошки, навстречу мне вышла сама Бомбошка в сопровождении Дэниэла.
— Вам звонила Кэтрин Додд, — сообщила Бомбошка. — Просила передать, что у нее сегодня свободный вечер. И спрашивала, будете ли вы дома.
Я сказал «спасибо», но Бомбошка не обратила на это внимания. Она, как и мы с Томом, была целиком поглощена тем, как знакомились Виктор с Дэниэлом. Виктору было пятнадцать, а Дэниэл на четыре года моложе. Казалось бы, при такой разнице в возрасте мальчишки должны были держаться отчужденно, но они тут же обнаружили, что говорят на языке компьютеров куда лучше, чем любой из нас. Виктор вышел из машины, и они с Дэниэлом удалились в дом, болтая, словно близнецы. Кибер-близнецы.
Том собирался взять Виктора к себе, но Бомбошка предложила, чтобы сегодня мальчик переночевал у нее. Она ушла в дом следом за ребятами. Джим сперва отвез домой Тома и его собак, потом повез меня ко мне домой.
Вылезая из машины, Том на прощание заметил:
— Вот уж никак не думал, что мы вернемся живыми-здоровыми!
Я наверняка решил бы, что Том и есть Номер Четвертый, если бы он дважды не спас меня от увечья, а может быть, и от смерти.
Мотоцикл Кэтрин занимал свое обычное место у кухонной двери. Услышав, как подъехала машина Джима, из дома вышла сама Кэтрин. Наша встреча выглядела весьма недвусмысленно, так что Джим усмехнулся и укатил, получив двойную плату и пообещав, что я могу рассчитывать на его услуги в любое время, «и днем, и ночью».
Возвращение домой, к Кэтрин, стало для меня событием, которого я каждый день ждал с нетерпением. Я еще ни разу не бывал у нее дома. Сегодня вечером я спросил, нельзя ли посмотреть на то место, где она живет. Кэтрин расхохоталась и пообещала, что завтра свозит меня туда.
— При дневном свете оно лучше смотрится.
Она спросила, как прошел день, я спросил, как прошел день у нее. Она нахмурилась, услышав о проблемах Виктора, обрадовалась, узнав о перспективах хрустального приза. Все было очень по-семейному. А ведь мы всего три недели как познакомились…
— Расскажи мне про работу полицейского, — попросил я, когда мы уютно втиснулись в одно из огромных кресел.
— Что именно?
Кэтрин всегда несколько напряженно относилась к упоминаниям о своей работе, но на этот раз я спрашивал не из пустого любопытства. Мне действительно было нужно знать.
— Чего вы добиваетесь? Вот, к примеру, тогда, в канун Нового года, когда ты вырядилась под хиппи и разговаривала с бродягой, который устроился на пороге, вашей задачей было предупредить воровство, а не арестовать воров?
Кэтрин неловко заерзала на месте.
— Да нет, — ответила она. — Вообще-то мы предпочитаем арестовывать…
Я понял, что наступил на любимую мозоль, и переменил тему.
— Расскажи про твоего партнера, того бродягу. Она улыбнулась.
— Он не бродяга на самом деле. Его зовут Пол Крэтчет. Это крепкий мужик, обманчиво мягкий и вежливый. Пол — классный детектив. Он не одного преступника поймал за руку. В участке его прозвали Пол Зануда из-за того, что он так носится со своими отчетами.
Я улыбнулся в ответ и спросил напрямик:
— Какие происшествия привлекают внимание полиции в первую очередь?
— Смерть от несчастного случая, ну и, конечно, убийство. Особенно убийство полицейского.
Естественно, когда убивают твоего товарища, тут любой на уши встанет.
— А после этого?
— Любое насилие.
— Особенно насилие по отношению к полицейскому?
Кэтрин повернулась, проверяя, не издеваюсь ли я. Но я был подчеркнуто серьезен. Она кивнула:
— Да, особенно насилие по отношению к полицейскому.
— А дальше?
— Воровство при отягчающих обстоятельствах: с использованием оружия, серьезной угрозы, применение насилия. Это называется ограбление.
— А дальше?
— Ну, в общем и целом, если имело место кровопролитие, полиция прибудет сразу же. Если похищены какие-то вещи, но при этом никто не пострадал, полиция, скорее всего, появится на следующее утро после звонка по 999. Если угнали машину, полиция запишет номера и пообещает сообщить владельцу, если машина найдется.
— И все? Больше ничего не предпримут?
— В принципе, да. Смотря по обстоятельствам. Как правило, угнанную машину бросают после того, как в баке кончится бензин.
— А к кому, — вкрадчиво спросил я, — следует обратиться, если я обнаружу похищенное имущество?
— Ты опять об этих старых кассетах?
— Ага. О тех самых старых кассетах.
— Ну-у… — Кэтрин умолкла на несколько секунд, потом сказала: — Ты знаешь, я узнавала…
— Судя по всему, вести нерадостные?
Кэтрин вздохнула.
— Понимаешь, сами кассеты практически ничего не стоят. Ты ведь говорил, что они даже без футляров? Сведения, записанные на кассете — или на обеих кассетах, если они не идентичны, — называются интеллектуальной собственностью. С точки зрения полиции, они находятся где-то в самом конце списка. Инструкция по изготовлению античного ожерелья? Да вы шутите! Производственные секреты или даже тайные медицинские сведения? Ну что ж, очень жаль… Ни один полицейский не станет тратить уйму времени на то, чтобы их отыскать. Вот твой мешок с деньгами вызовет несколько больший интерес — и то при условии, что ты сможешь идентифицировать хотя бы одну банкноту. Но ведь прошло уже три недели, так что деньги скорее всего уже истрачены и разошлись. Да, для тебя лично это была крупная сумма, но в мировом масштабе это крохи, ты же понимаешь…
Тут она остановилась, как будто в голову ей внезапно пришла совершенно посторонняя мысль.
— Послушай, а эта ужасная Роза по-прежнему уверена, что ты знаешь, где кассеты?
— А-а, не беспокойся!
Но Кэтрин не отставала:
— Нет, она действительно так думает? Ответь, Джерард!
Я улыбнулся.
— Теперь я полагаю, что кассета с ожерельем была у нее почти с самого начала. А если кассета у Розы, значит, она знает, что кассета не у меня. «А еще она знает, что я могу воспроизвести его», — подумал я.
— А вторая? — в голосе Кэтрин звучала мольба. — Та, что похищена из лаборатории?
— Ну да, — я был настроен легкомысленно. — Я могу догадываться. Пошли спать.
Утром я проснулся первым и некоторое время лежал, слушая ровное, почти беззвучное дыхание Кэтрин. Сейчас мне казалось, что ничего лучше и быть не может… Но что будет лет через десять? Не изменюсь ли я? Не изменится ли она? Но тут Кэтрин пошевелилась, открыла глаза, улыбнулась — и мне сделалось все равно, что будет через десять лет. Жить надо здесь и сейчас. Существует только настоящее, оно есть, оно меняется с минуты на минуту. И только настоящее и имеет значение.
— О чем ты думаешь? — спросила она.
— Наверно, о том же, о чем и ты.
Она снова улыбнулась и спросила, можем ли мы провести эту субботу вместе — у нее выходной. Я вздохнул с облегчением и предложил ей новое уютное кресло в «Стекле Логана». А Кэтрин предложила подвезти меня туда на мотоцикле.
Гикори снова пришел на работу раньше меня и снова трудился над изготовлением идеальной яхты. Он дружески приветствовал меня, чего не бывало уже давненько, и осторожно спросил, не мог бы я помочь, потому что сам он никак не справится.
Я с неподдельным удовольствием разделся, оставшись в одной рабочей майке, и принялся помогать Гикори, набирая стеклянную массу из резервуара и подогревая стекло, когда Гикори это было надо. Работая, Гикори, как обычно, комментировал все свои действия, чтобы Кэтрин могла понять, что к чему, и немножко заигрывал с Кэтрин. Не часто мне случалось начинать день так весело.
На этот раз Гикори не забыл поставить готовую яхту в отжигательную печь. Кэтрин не скупилась на похвалы. Гикори принимал их, пожалуй, чересчур самодовольно, но нельзя не признать, что он действительно сделал значительный шаг вперед.
Пришел Айриш, заварил чай. Памела Джейн прибралась и заново наполнила сосуды с растертыми в порошок красками, которые должны были понадобиться нам сегодня. А дальше все шло как обычно до самого полудня.
Вскоре после того, как наступил полдень, в магазине начали появляться гости. Первыми прибыли Бомбошка с ребятами — Дэниэлом и Виктором, которые на время отвлеклись от компьютеров в пользу стеклодувного ремесла.
Вскоре впорхнула Мэриголд: похлопала ресницами, нежно улыбнулась Гикори, едва не придушила Дэниэла ярко-розовым платьем с золотыми оборками, похожим на рассветное облачко, и на весь магазин сообщила Бомбошке, что «дорогой Трабби» вот-вот прибудет.
«Дорогой Трабби» — то бишь Кеннет Трабшоу — побарахтался в ярко-розовых объятиях и всплыл со следами помады на щеке. Председатель комиссии по призам держал под мышкой мой альбом с фотографиями. По всей видимости, он был ошеломлен бурной встречей. Трабшоу неодобрительно покосился на мою почти прозрачную маечку и заметил, что для деловой встречи больше подходит «Дракон Вичвуда». Мэриголд немедля воспылала энтузиазмом:
— Потрясающая идея, Трабби, дорогой мой!
В результате она, Кеннет Трабшоу, Бомбошка, Кэтрин, я и, разумеется, Уортингтон (Мэриголд настояла) заняли самый тихий уголок в ресторане, чтобы обсудить решение, принятое на сегодняшнем заседании комиссии по призам челтнемского ипподрома.
Айриша отправили в соседний «Макдоналдс» кормить ребят гамбургерами и поить кока-колой, а Гикори с Памелой Джейн оставили одних обслуживать покупателей. Слава богу, январские туристы — народ не столь требовательный.
Все расселись и приготовились слушать. Кеннет Трабшоу начал свой рассказ:
— Прежде всего, любезная Мэриголд, вся комиссия просила передать вам, что мы искренне благодарим вас за щедрое и великодушное предложение…
Он подал лесть под нужным соусом. Мэриголд расцвела. Уортингтон подмигнул мне. А председатель комиссии тем временем добрался до сути дела:
— Комиссия провела голосование. Все единогласно высказались за то, чтобы просить вас, Джерард Логан, изготовить приз для скачки в память Мартина Стакли в виде лошади, встающей на дыбы, на хрустальном шаре. Мы хотели бы видеть нечто подобное той лошади, фотография которой присутствует в альбоме. Если Мэриголд будет угодно…
Последние его слова потонули в ярко-розовых объятиях. Вынырнул Трабшоу с предупреждением насчет цены. Мэриголд цена не интересовала. Уортингтон принялся торговаться, а я пошел звонить ювелиру, который поставлял мне золото.
— Джерард, дорогуша, сегодня успеете? — спросила Мэриголд. Ей не терпелось. — Еще и четырех нет.
— Завтра и то будет сложновато, — возразил я. — Лучше на той неделе. А сегодня никак не выйдет, уж извините.
Однако про себя я подумал, что стоит управиться побыстрее, чтобы угодить Мэриголд.
Мэриголд снова надулась, но тут уж я ничего поделать не мог. Мне нужно было время, чтобы подумать, — иначе хорошей вещи не сделать. А я хотел, чтобы приз был хорошим: ради Бомбошки, ради Мэриголд, ради челтнемского ипподрома и ради самого Мартина.
— Я сделаю их завтра, — пообещал я. — И лошадь, и хрустальный шар. Работать я буду сам, только с одним ассистентом. В понедельник можно будет вводить золото, а во вторник я соединю их и прикреплю к основанию. К среде приз будет готов.
— Как, только к среде? — запротестовала Мэриголд. — Нельзя ли поскорее?
— Я хочу, чтобы все было как следует, — отрезал я.
К тому же я хотел дать побольше времени своим врагам.
Глава 11
Я настоял на том, чтобы во время изготовления лошади и хрустального шара в мастерской никого постороннего не было. Мэриголд возмутилась, но Кеннет Трабшоу сказал, что он меня понимает.
«Дорогой Трабби», крепкий, седовласый, бизнесмен до мозга костей, негромко и коротко поинтересовался:
— А гонорар?
— Мы с Уортингтоном обсудим цену с Мэриголд, а вы потом можете поторговаться, если захотите, — сказал я.
Он пожал мне руку и кривовато улыбнулся.
— Лестерский распорядитель, у чьей жены есть несколько ваших работ, является также и челтнемским распорядителем. Так вот, он сегодня утром сообщил комиссии, что пять лет назад мы могли бы приобрести этот приз буквально за гроши.
— Пять лет назад — да, могли бы, — согласился я.
— Он также сказал, — добавил Трабшоу, — что еще через пять лет работы Джерарда Логана будут стоить вдвое дороже, чем теперь.
Дядя Рон был бы рад. Ну… честно говоря, и я тоже. Однако меня больше волновало то, что со мной будет через пять дней.
Часам к пяти все собрались вместе и снова разошлись. Бомбошка с Мэриголд оставили ребят на мое попечение, а сами отправились по антикварным магазинам. Уортингтон и Кеннет Трабшоу, проникшиеся глубоким уважением друг к другу, отправились пройтись.
Виктор сидел в мастерской и, как завороженный, следил за тем, как Гикори набрал две порции раскаленного докрасна стекла, умело обвалял его в белом порошке, потом в цветном и вытянул его в вазочку с волнистыми краями, небольшую, на один цветок. Памела Джейн умело подсобила снять вазочку с понтии, и Гикори с притворной скромностью поставил ее в отжигательную печь так бережно, будто это был Святой Грааль.
Дэниэл, который был у меня в мастерской уже не впервые и успел наглядеться на здешние чудеса, бродил по магазину, разглядывая разноцветных зверушек. Он показал мне красного жирафа, которого якобы обещал ему подарить отец накануне своей гибели. Я подумал, что это маловероятно — Мартин почти не обращал внимания на своих отпрысков, — но жирафа Дэниэлу все же подарил, хотя его бабушка осталась бы этим чрезвычайно недовольна.
Однако дарить подарки Дэниэлу было полезно: это всегда окупалось сторицей. На этот раз он потянул меня на улицу. Судя по глазам парнишки, дело было нешуточное. И я вышел следом за ним, делая вид, что просто иду прогуляться.
— Ну, что такое? — спросил я.
— На этой улице есть обувной магазин, — сказал Дэниэл.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29


 https://dekor.market/collection/plitka-dlya-vannoj-l-antic-colonial-imperia-and-tecno-590098/