А-П

П-Я

 https://www.dushevoi.ru/brands/Aquaton/leon/ 
 guerlain парфюмерная вода в помпаду 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

А вы кто такой?
Это был тот самый человек, с которым я говорил по телефону. Он рассмеялся, услышав мой резкий тон, и сунул микрофон в карман. Назвался он Джорджем Лоусон-Янгом и добавил, что он — профессор пульмонологии.
— А телефон 235-56-97? — спросил я. — По какому адресу он находится?
Все чудеса современной техники не помогли ему догадаться, как я его нашел.
— Старое доброе упорство и догадливость, — уклончиво ответил я. — Я вам потом расскажу, в обмен на рассказ об Адаме Форсе.
Профессор мне сразу понравился, тем более что у меня не было причин испытывать к нему недоверие, как к Форсу. Насколько я мог судить, профессор Лоусон-Янг тоже не питал ко мне никаких дурных чувств. Его первоначальная недоверчивость рассеялась. Мое первоначальное впечатление от него, как от человека добродушного и благоразумного, постепенно укреплялось, так что, когда профессор спросил, почему я интересуюсь Адамом Форсом, я сразу рассказал ему о том, что Мартин Стакли пообещал сберечь кассету доктора Форса.
— Мартин хотел, чтобы кассета хранилась у меня, и, когда он погиб, кассета попала в мои руки. Форс последовал за мной в Бродвей, забрал кассету, и где она теперь — я не знаю.
По дороге медленно проехал Джим в своем сером «Ровере». За стеклом бледным пятном виднелось его лицо. Он приглядывал за мной. Я успокаивающе помахал ему рукой.
— Я с телохранителем, — пояснил я.
Профессор Лоусон-Янг хмыкнул и признался, что ему достаточно будет крикнуть в микрофон, чтобы его люди подоспели к нему на помощь. Он, по всей видимости, был не менее моего доволен, что ему не придется воспользоваться этим. Его напряженные мускулы расслабились. Моя бдительность, взращенная Уортингтоном и Пиджином, тоже улеглась.
— Как это вы ухитрились так рассадить лицо? — поинтересовался профессор.
Я ответил не сразу. Мое поведение на заднем дворе дома номер 19 по Лорна-террас со стороны должно было выглядеть совсем дурацким. Видя, что я не отвечаю, Лоусон-Янг забросал меня вопросами с настойчивостью опытного репортера. Я прозаично ответил, что ввязался в драку, и противники оказались сильнее.
Профессор тут же поинтересовался, из-за чего была драка и с кем я дрался. Голос у него был властный — видно, в его работе без этого не обойтись.
Всю правду я решил не рассказывать и уклончиво ответил:
— Я искал доктора Форса и в процессе поисков налетел на водопроводный кран. Так уж неудачно вышло.
Он пристально поглядел на меня, склонив голову набок.
— Вынужден констатировать, что вы лжете.
— Почему вы так думаете?
— Ну, кто же дерется с водопроводными кранами?
Я вымучено улыбнулся.
— Ну хорошо, так и быть: меня им ударили. Это был кран на конце садового шланга. Это все неважно. Я узнал, где найти Адама Форса, и вчера поговорил с ним в Линтоне.
— Где? В этой новой клинике?
— Да. Такое впечатление, словно ее устроили с расчетом на детей.
— Не на детей. На пациентов с умственной неполноценностью. Мне говорили, что он очень успешно работает с пожилыми людьми.
— Да, они выглядят вполне довольными жизнью.
— Ну, и какое впечатление произвел на вас Адам Форс?
Я, не колеблясь, ответил:
— Форс может быть крайне обаятелен, когда захочет, но при этом несколько непорядочен.
— Несколько непорядочен? Это мягко сказано! — Профессор вздохнул. — У нас Адам Форс участвовал в проекте, связанном с излечением храпа с использованием волоконной оптики и микролазеров. Вам это, наверное, неинтересно…
Мне, однако, было как раз очень интересно. В свое время я поучаствовал в изготовлении оборудования для подобных опытов. Когда я объяснил, что тоже немного занимался этой проблемой, профессор, в свою очередь, был несколько ошарашен. И принялся излагать детали:
— Мы облучали мягкие ткани гортани лазером с помощью волоконной оптики. Микролазер нагревает ткани, и они твердеют, благодаря чему человек перестает храпеть. И Адам Форс похитил у нас результаты опытов, в которых мы определяли оптимальную длину волны лазера, требующуюся для проникновения в ткани и нагревания их до нужной температуры… Вы понимаете, о чем речь?
— Более или менее.
Профессор кивнул.
— Для тех, кто всерьез страдает храпом, надежный способ его исцеления будет бесценен. Так вот, Адам Форс похитил эти данные и продал фирме, которая занимается рекламой и сообщает потенциальным покупателям об имеющемся товаре. Форс продал наши последние, но неполные данные людям, с которыми мы уже имели дело раньше и у которых не было причин предполагать, что что-то не так. Адам представил им подлинные бумаги. Прошло больше месяца, прежде чем все открылось. Когда мы отправились в эту фирму, а нам ответили, что они уже приобрели эти материалы и заплатили Адаму Форсу за то, что теперь пытаемся продать им мы, мы буквально ушам своим не поверили.
— И вы его выставили.
— Ну, пришлось. Он наверняка догадывался, что мы его можем выставить, но, с другой стороны, он играл очень важную роль в нашей исследовательской программе…
Профессор, похоже, был скорее огорчен необходимостью уволить Форса, чем разгневан на него.
— То есть вы хотите сказать, что это воровство фактически сошло ему с рук? — уточнил я. — Вы не стали его преследовать, потому что он вам очень нравился?
Лоусон-Янг печально кивнул.
— Адам так извинялся… Буквально на коленях умолял не подавать на него в суд. Обещал вернуть деньги по частям.
— И что, вернул?
— Два месяца он аккуратно выплачивал оговоренную сумму, — уныло ответил профессор, — а потом мы обнаружили, что он пытается продать еще более секретную информацию… действительно бесценные сведения мирового уровня…
Он умолк, словно бы подавленный неизмеримой подлостью Адама Форса.
Наконец Лоусон-Янг заговорил снова:
— Он отплатил нам за наше великодушие тем, что похитил самые свежие, самые многообещающие данные, полученные в нашей лаборатории. Мы уверены, что он намеревается продать их за самую высокую цену, какую ему смогут предложить. Именно кассету с этими данными Форс у вас и забрал. Мы молились, чтобы вы ее нашли.
— Да ведь вы даже не подозревали о моем существовании! — недоверчиво возразил я.
— О вашем существовании мы знали. Наши сыщики поработали весьма тщательно. Но мы не были уверены, что Адам не подчинил вас себе, как вашего друга Стакли.
— Мартина?!
— Да-да. Форс может быть исключительно обаятелен и прекрасно умеет убеждать людей — впрочем, это вы и сами знаете. Есть вероятность, что он вытянул из Стакли крупную сумму денег, сказав, что они пойдут на наши исследования.
— Да что вы! — возразил я. — Мартин был не дурак.
— Вполне возможно, Стакли просто не догадывался, что сведения, содержащиеся на кассете, похищены. Для того чтобы попасться в сети мошенника, вовсе не обязательно быть дураком, уверяю вас. Я, к примеру, себя дураком не считаю, однако же он меня обошел. Ведь я относился к нему как к другу!
— А как Мартин познакомился с доктором Форсом? — спросил я. — Впрочем, этого вы можете и не знать.
— Нет, это я как раз знаю. Они встретились на благотворительном обеде, где Адам Форс собирал деньги на исследования, посвященные борьбе с раком, а Мартин был гостем человека, на чьих лошадях он ездил. Этот человек еще и крупный филантроп. Я, собственно, и сам занимаюсь благотворительностью, так что я тоже присутствовал на том обеде и мельком видел Мартина Стакли.
Да, я смутно помнил, как Мартин упоминал о том обеде, но тогда я не обратил на это особого внимания. Однако Мартину вообще было свойственно обзаводиться друзьями в самых невероятных местах. Я ведь и сам познакомился с ним в комнате для присяжных.
Помолчав, Лоусон-Янг продолжал:
— Где мы только не искали доказательств того, что в распоряжении Адама находятся материалы, принадлежащие лаборатории! Мы знаем… по крайней мере, уверены на девяносто процентов, что он записал все мало-мальски важные подробности на кассету, которую передал Мартину Стакли.
Я с облегчением понял, что профессор не станет пытаться заставить меня сообщить о местонахождении кассеты с помощью методов черных масок или выбивания зубов. Однако я заметил, что к нему вернулось прежнее напряжение. Неужели он думает, что я дурачу его, как Адам Форс?
— Кассета у Форса, — коротко ответил я. — Спросите у него. Однако вчера он мне сказал, что записал поверх ваших формул и выводов спортивную программу и теперь на той кассете только скачки.
— О боже!
— Не то чтобы я ему верю…
После короткой паузы профессор спросил:
— А часто ли вы можете определить, что человек лжет?
— Смотря что за человек и о чем он говорит.
— Угу… — задумчиво протянул он.
Я мысленно прокрутил в голове целую цепь полуправд, в том числе и мои собственные.
— Отбросьте ложь, — с улыбкой сказал Лоусон-Янг, — и то, что останется, вероятнее всего, будет правдой.
Помолчав, он повторил:
— Мы буквально повсюду искали доказательства того, что в распоряжении Адама находятся материалы, принадлежащие лаборатории. Мы полагаем, что он сумел заснять все важные детали на видеокамеру, потому что один из наших работников вроде бы видел, как он это делал. Но он работает в совершенно другой области и поэтому поверил Адаму, когда тот сказал, что просто делает заметки. Адам передал кассету Мартину Стакли на скачках в Челтнеме. Стакли погиб. Из расспросов нам удалось узнать, что его помощник передал кассету другу Стакли, как и было задумано.
Он помолчал.
— Стало быть, вы и есть тот друг. Не подскажете ли вы, где искать пропавшую кассету? Конечно, лучше было бы, если бы вы сами принесли ее нам… У нас сложилось впечатление, что вы это можете.
— Не могу, — напрямик ответил я. — Думаю, она у Форса.
Лоусон-Янг передернул плечами на холодном сыром ветру. Мои собственные мысли тоже начали стынуть. Я сказал, что, если нам еще есть что обсуждать, лучше найти местечко потеплее. Профессор, поразмыслив и посовещавшись со своим микрофоном, предложил мне заглянуть в его лабораторию — если я, конечно, не против.
Я был не против — отнюдь. Я был польщен этим приглашением. Очевидно, это чувство отразилось на моем лице, потому что профессор улыбнулся в ответ. Однако он все же не доверился мне настолько, чтобы сесть в мою машину. Он сел в свою машину, которая бесшумно появилась из ниоткуда, а мы с Джимом поехали следом.
Лаборатория профессора занимала первый этаж довольно-таки роскошного дома девятнадцатого века, с колоннами у входа. Впрочем, за порогом прошлый век кончался: в самой лаборатории царило будущее.
Джордж Лоусон-Янг с достоинством, подобающим профессору, который демонстрирует свои владения, представил меня нескольким молодым ученым. Мое существование занимало их постольку, поскольку именно я много лет назад изобрел прибор, состоящий из стеклянных трубочек, соединенных отверстиями разного диаметра, позволяющими газу или жидкости перетекать из одной трубочки в другую с заданной скоростью.
Других моих изделий в лаборатории почти что не было, однако благодаря штампику «Стекло Логана», выдавленному на мини-пипетках и кое-каких специальных пробирках, меня приняли скорее как коллегу, чем как обычного праздношатающегося экскурсанта. Во всяком случае, из-за того, что я сумел опознать чашки Петри, клеточные сепараторы, емкости для выращивания тканевых культур и перегонные кубы, когда я спросил, что же именно похитил Адам Форс во второй раз, мне ответили.
— На самом деле теперь мы предполагаем, что это была не вторая, а уже третья кража, — печально пробормотала молодая женщина в белом халате. — Похоже на то, что Форс похитил еще и формулу нового лекарства от астмы, предотвращающего появление рубцов в дыхательных путях хронических астматиков. Мы только недавно обнаружили, что произошло, а тогда-то мы, разумеется, поверили ему, когда он сказал, что берет всего-навсего какой-то законченный прошлогодний проект.
Прочие снисходительно покивали. Похоже, несмотря ни на что, они по-прежнему относились к Адаму Форсу по-дружески. Однако потом профессор, у которого наконец-то открылись глаза на истину, сообщил мне то, что я хотел знать с самого начала:
— На видеокассете, которую заснял и похитил Адам Форс, запечатлен процесс выращивания некой тканевой культуры и ее составляющих. Это были раковые клетки наиболее распространенных разновидностей рака, таких, как рак легких или рак груди. Эти исследования были связаны с изучением развития генетических мутаций, в результате которых раковые клетки становятся более восприимчивыми к воздействию обычных лекарств. Любые распространенные разновидности становятся излечимыми, если ввести измененный ген человеку, который уже болен раком. На этой кассете, вероятно, засняты также фотографии хроматограмм различных участков генетического материала раковых клеток. Все это довольно сложно. Для неискушенного взгляда все это должно казаться полной ерундой. Так что, увы, кто-нибудь вполне может пренебречь предупреждением «не стирать!».
Он принялся объяснять еще что-то, но через некоторое время я окончательно запутался в научных подробностях и понял только, что эта кассета могла бы спасти мир и что на ней содержатся способы исцеления множества разновидностей рака.
— И что, это действительно надежное средство? — недоверчиво переспросил я.
— Это серьезный шаг вперед, — кивнул профессор.
Я призадумался.
— Но если Форс собирается выручить за нее миллионы — значит, она действительно стоит этих денег?
Лоусон-Янг помрачнел.
— Мы не знаем.
Адам Форс сказал то же самое: «Не знаю». Похоже, это была не ложь, а просто констатация факта: средство еще не было как следует протестировано. На этой кассете содержались сведения, которые, возможно — или даже почти наверняка, — могут представлять огромную ценность. Но точно это еще неизвестно.
— Но разве у вас нет копий всего, что записано на этой кассете? — спросил я. — Даже если на самой кассете теперь записаны скачки?
Профессор сообщил мне убийственную истину с таким видом, словно уже готов подчиниться неизбежному:
— Прежде чем уйти вместе с кассетой, Адам уничтожил все наши записи. Восстановить их теперь не представляется возможным. Кассета нам необходима, и я молю бога, чтобы вы оказались правы насчет того, что он лжет. Это плоды двухлетних трудов. Подобными разработками занимаются и другие научные лаборатории, и нас скорее всего опередят. Так что теперь мы вполне можем потерять миллионы, которые рассчитывали заработать.
Наступившее молчание нарушил телефонный звонок. Джордж Лоусон-Янг поднял трубку, выслушал то, что ему сказали, и молча передал трубку мне. Звонил Джим, и Джим был в сильном возбуждении.
— Тот медик, с которым вы вчера встречались, — ну этот, с белой бородой… — В голосе Джима звучала неподдельная тревога.
— Да?
— Так вот, он тут, на улице.
— Черт… а что он делает?
— Ждет. Он сидит в машине, которая стоит ярдах в пятидесяти от меня, а рядом с ним сидит здоровенный громила. Там еще другая машина с ним приехала и теперь стоит и ждет вас, развернутая в противоположную сторону. Классические клещи, и брать в них будут вас как пить дать. Чего делать-то?
— Где именно вы находитесь?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29
 купить платье в спб 

 https://dekor.market/product/miracle-plitka-napolnaya-sirenevaya-mc4e222d-41-44x44-751187/