А-П

П-Я

 https://www.dushevoi.ru/products/sushiteli/Margaroli/ 
 amouage fate for women в pompadoo 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


— Наверно, сошел, — согласился я. — А что вы можете посоветовать?
Итак, благодаря предусмотрительности Тома Пиджина я благополучно прибыл в Линтон на северном побережье Девоншира и нашел в списках избирателей точный адрес доктора Адама Форса.
Короче, поиски завершились успешно. Одно плохо: в доме никого не было.
Я стучал, звонил, ждал, снова стучал и звонил, но высокий серый старый дом выглядел абсолютно нежилым. Я постучал в заднюю дверь — нет, дома точно никого. От соседей тоже толку было мало. Одного не оказалось дома, второй был глух как пень. Проходившая мимо тетенька сказала, что доктор Форс, кажется, всю неделю работает где-то в Бристоле, а дома бывает только по выходным. «Ничего подобного, — возразил шаркавший мимо старичок, сердито потрясая своей палочкой, — по вторникам доктор Форс работает на Холлердейском холме, в частной клинике».
Тетенька объяснила, что старичок на самом деле вовсе не сердитый, а что злится — так это он от маразма. Однако старичок продолжал настаивать, что по вторникам доктор Форс работает в «Холлердейском доме».
Мой шофер — предложивший звать его «просто Джим» — с мученическим видом развернул машину и повез меня обратно в центр города. Там мы выяснили, что съездили-таки не зря. Все наши собеседники были правы. Доктор Форс действительно большую часть времени работает в Бристоле и действительно редко появляется в мрачном доме по Вэлли-ов-зе-Рокс, а по вторникам в самом деле бывает в частной клинике «Холлердейский дом». Девчушка со светлыми косичками указала нам дорогу на Холлердейский холм, но предупредила, что ходить туда не надо, потому что там водятся привидения.
— Привидения?
— Ну да, в «Холлердейском доме» живут привидения — а вы что, не знали?
В ратуше над рассказом о привидениях только посмеялись. Там явно побаивались, что подобные байки могут отпугнуть летних туристов.
Весьма любезный джентльмен, беседовавший с нами, сообщил, что некогда на Холлердейском холме стояла усадьба, построенная сэром Джорджем Ньюнесом, но в 1913 году ее спалили дотла, а кто — так и осталось неизвестным, и позднее остатки дома были взорваны во время военных маневров. А здание, недавно выстроенное неподалеку от заросших развалин, — это частная клиника. И никаких привидений там нет. В клинике находятся некоторые пациенты доктора Форса, которых он и навещает по вторникам.
Мой шофер оказался суеверен. Поэтому он побоялся везти меня к самому «Холлердейскому дому», но клятвенно заверил, что дождется меня внизу. Я поверил шоферу, потому что ему еще не было заплачено.
Я поблагодарил любезного джентльмена и спросил, как выглядит доктор Форс, чтобы я мог узнать его, если увижу.
— А-а, его узнать несложно! — сказал любезный джентльмен. — У него ярко-голубые глаза, короткая белая бородка, и он носит оранжевые носки.
Я недоумевающе вскинул брови.
— Доктор Форс не различает цветов, — пояснил любезный джентльмен. — Он дальтоник.
Глава 7
Я пошел через лес, заброшенной и заросшей старой дорогой, которая полого поднималась в гору: предусмотрительный сэр Джордж Ньюнес пробил динамитом выемку в скале, чтобы избавить своих лошадей от необходимости волочить карету вверх по крутому склону.
В тот январский вторник я брел по лесной дороге в полном одиночестве. В новую клинику, построенную вместо старого поместья, машины ездили по новой, современной дороге по ту сторону холма — да и машин-то было немного. А сюда не доносилось даже отдаленного шума моторов.
В лесу не слышалось птичьего щебета; царила тишина. Над головой смыкались густые еловые лапы, и даже среди бела дня было сумрачно. Ковер еловых иголок гасил звук шагов. Кое-где еще торчали обломки серых валунов. От этой столетней тропы по спине ползли мурашки. В стороне показались остатки теннисного корта, где когда-то — давным-давно, в каком-то ином мире — смеялись и играли люди. Жутковатое место. Да, пожалуй. Но никаких привидений я там не заметил.
К клинике я вышел сверху, как и говорил любезный джентльмен из ратуши. Отсюда было хорошо видно, что большая часть крыши забрана широкими металлическими застекленными рамами, которые могли открываться и подниматься, как рамы в парнике. Я, разумеется, не мог не обратить внимания на стекла. Стекла были зеркальные, затемненные, чтобы ограничить поступление ультрафиолетовых лучей. Мне пришли на ум старые туберкулезные санатории, где чахоточные больные неромантично выкашливали свои легкие в тщетной надежде, что солнце и чистый воздух исцелят их.
«Холлердейский дом» состоял из большого центрального корпуса с двумя длинными флигелями по бокам. Я обошел здание кругом, нашел внушительный парадный подъезд. Тропа, ведущая сюда, была действительно не от мира сего, но сама клиника явно принадлежала двадцать первому веку, и никаким призракам здесь места не было.
Центральный вестибюль был похож на гостиничный. Дальше вестибюля я заглянуть не успел, потому что внимание мое привлекли двое людей в белых халатах, склонившиеся над столиком регистратора, мужчина и женщина. У мужчины была борода под цвет халата, и носки на нем были действительно оранжевые.
Они мельком взглянули в мою сторону, потом выпрямились и воззрились на мои синяки и ссадины с профессиональным интересом. Я-то про свои травмы и не вспоминал до тех пор, пока они на меня не уставились.
— Доктор Форс? — нерешительно спросил я, и белобородый откликнулся:
— Да?
Его пятьдесят шесть лет были ему к лицу. Аккуратная прическа и стильная бородка делали его похожим на киноактера. Я подумал, что пациенты, наверно, ему доверяют. Я и сам был бы рад попасть в руки такого доктора. Держался он с неколебимым достоинством. Я понял, что вытянуть из него нужные сведения будет сложнее, чем я предполагал.
И почти сразу же я обнаружил, что сложно будет не столько вытянуть из него сведения, сколько разобраться в потемках его души. На протяжении всего разговора Форс то держался искренне и доброжелательно, то вдруг делался скрытным и раздражительным. Он был умен и ловок, и хотя по большей части он мне нравился, временами я испытывал резкие приливы антипатии. Мне казалось, что обаяние Адама Форса, довольно мощное, то накатывает, то отливает, как море.
— Сэр, — сказал я, отдавая должное почтение его старшинству, — я здесь из-за Мартина Стакли.
Адам Форс сделал приличествующее случаю скорбное лицо и сообщил, что Мартин Стакли скончался. Однако при этом он не сумел скрыть изумления и шока: он явно не ожидал услышать это имя на Холлердейском холме в Линтоне. Я сказал, что мне известно о смерти Мартина Стакли.
— Вы журналист? — подозрительно спросил Форс.
— Нет, стеклодув, — ответил я. И добавил: — Джерард Логан.
Доктор остолбенел. Сглотнул. Переварил потрясение. И наконец любезно спросил:
— И что вам угодно?
Я ответил, таким же ровным тоном:
— Мне хотелось бы, чтобы вы вернули видеокассету, которую вы взяли в торговом зале «Стекла Логана» в канун Нового года.
— Вот как?
Доктор улыбнулся. Он уже был готов к этому вопросу. Сдаваться он не собирался и успел восстановить душевное равновесие.
— Я не понимаю, о чем идет речь.
Доктор Форс неторопливо смерил меня взглядом, оценил мой подчеркнуто консервативный костюм и галстук. Я понял — не менее отчетливо, чем если бы он сказал об этом вслух, — что доктор прикидывает, хватит ли у меня веса и пороху, чтобы доставить ему серьезные неприятности. Очевидно, ответ, который он дал себе, был честным, хотя и неприятным. Потому что доктор Форс не приказал мне убираться, а предложил обсудить ситуацию на свежем воздухе.
Под «свежим воздухом» подразумевалась та самая тропа, по которой я только что пришел. Доктор время от времени косился на меня, ожидая, что у меня вот-вот сдадут нервы. Я только улыбнулся и заметил, что по дороге сюда никаких привидений не встречал.
Я поинтересовался, заметил ли он небольшие повреждения у меня на лице, и сообщил, что это дело рук Розы Пэйн, которая отчего-то вбила себе в голову, что его кассета находится у меня или, по крайней мере, мне известно то, что на ней записано.
— Она убеждена, что, если она будет достаточно груба, я либо отдам кассету, либо сообщу сведения. А между тем ни кассеты, ни сведений я не имею. — Я помолчал. Потом спросил: — Что вы посоветуете?
— Дайте ей что-нибудь, — не задумываясь, посоветовал Форс. — Кассеты все одинаковые.
— Но она думает, что ваша кассета стоит миллиона.
Адам Форс умолк.
— Это правда? — спросил я.
— Не знаю, — вполголоса ответил Форс. И похоже было, что он и впрямь этого не знает.
— Мартин Стакли, — мягко заметил я, — выписал вам чек со множеством нулей.
— Он обещал никогда никому не говорить!.. — резко начал Форс, явно выбитый из колеи.
— Он и не говорил.
— Но…
— Он погиб, — сказал я. — А корешки от чеков остались.
Я буквально видел, как он лихорадочно соображает, что еще мог оставить Мартин. Ничего, ему полезно. В конце концов Форс спросил с неподдельно-озабоченным видом:
— Как вы меня нашли?
— А вы думали, я вас не найду?
Он качнул головой и чуть заметно улыбнулся.
— Я не думал, что вы станете искать. Любой нормальный человек предоставил бы поиски полиции.
«Какой милый, приятный человек, — подумал я. — Если только забыть об эпилептическом припадке Ллойда Бакстера и о пропавшем мешке с деньгами».
— Роза Пэйн, — отчетливо произнес я и заметил, что на этот раз ее имя затронуло в докторе Форсе некую чувствительную струнку, — Роза, — повторил я, — убеждена, что я знаю, где ваша видеокассета, и, как я уже говорил, она убеждена, что мне известны содержавшиеся на ней сведения. Так что либо вы найдете способ заставить ее отцепиться от меня — причем почти что в буквальном смысле слова, — либо я могу счесть ее внимание чересчур навязчивым и рассказать ей то, что она так стремится узнать.
Доктор Форс спросил — так, словно не понял, что я имею в виду:
— Вы говорите так, будто я знаком с этой личностью, Розой. Не хотите ли вы сказать, что я некоторым образом повинен в ваших… э-э… увечьях?
— Верно и то, и другое, — жизнерадостно ответил я.
— Но это же чепуха какая-то!
Его лицо сделалось задумчивым, словно он прикидывал, как выйти из неловкой ситуации, не потеряв своего «именного» форса.
Я был уже готов сообщить ему, почему я уверен, что смогу ответить на волнующие меня вопросы, но тут передо мной, словно наяву, появились Уортингтон с Томом Пиджином, настоятельно рекомендуя мне не тыкать палкой в осиное гнездо. Тишина елового леса зазвенела предостерегающими возгласами. Я взглянул на задумчивое лицо благодушного доктора — и изобразил на лице сожаление.
Я покачал головой, согласился, что, конечно, сказал сущую ерунду.
— И тем не менее, — добавил я, мысленно испросив разрешения у своих отсутствующих телохранителей, — кассету из моего магазина забрали все-таки именно вы. Не могли бы вы, по крайней мере, сообщить, где она теперь?
Видя, что я сменил тон, доктор Форс заметно расслабился. Уортингтон с Томом Пиджином тоже успокоились. Доктор Форс тоже, видимо, посоветовался со своими собственными внутренними телохранителями и ответил на вопрос скорее отрицательно, нежели утвердительно:
— Предположим даже, что вы правы и кассета у меня. Поскольку Мартин больше не может хранить эту информацию, нужда в кассете отпадает. Так что вполне возможно, что я записал на нее какие-нибудь спортивные состязания. И теперь на ней нет ничего, кроме скачек.
Он писал Мартину, что сведения, содержащиеся на кассете, — настоящий динамит. Если он затер этот динамит, спустив миллионы коту под хвост — или под магнитофонную головку, — это может означать только одно: у него есть чем заменить эту кассету.
Никто не станет вот так, с бухты-барахты, стирать кассету, стоящую целого состояния, если у него нет возможности ее восстановить. По крайней мере, нарочно…
И я спросил:
— Вы сделали это нарочно или по ошибке?
Доктор Форс усмехнулся себе в бороду.
И сказал:
— Я не делаю ошибок.
Меня пробрала легкая дрожь. Не от холода, царившего в еловом лесу, а от неприятной встречи с хорошо знакомым, вполне себе человеческим заблуждением: славный доктор считал себя богом.
Доктор остановился у упавшего елового ствола, оперся на него ногой и сказал, что отсюда он пойдет обратно — ему еще надо осмотреть нескольких пациентов.
— С моей точки зрения, наш разговор окончен, — сказал он тоном, не допускающим возражений. — Полагаю, дорогу к воротам вы найдете сами.
— Осталась еще пара вопросов, — возразил я. Мой голос казался совершенно бесцветным — ели гасили звук.
Доктор Форс снял ногу со ствола и пошел обратно. Я направился следом, к его нескрываемому возмущению.
— Я все сказал, мистер Логан! — с нажимом произнес он.
— Хм… — Я поколебался, прежде чем задать вопрос, но Уортингтон и Том Пиджин не вмешивались, и даже собаки молчали. — Как вы познакомились с Мартином Стакли?
— Это не ваше дело, — спокойно ответил Форс.
— Вы знали друг друга, но не были друзьями.
— Вы что, не слышали? — запротестовал он. — Это вас не касается!
И несколько ускорил шаг, словно бы желая спастись бегством.
— Мартин передал вам крупную сумму денег в обмен на сведения, которые вы приравняли к динамиту.
— Вы ошибаетесь.
Он снова прибавил шагу, но мне не стоило ни малейшего труда идти с ним нога в ногу.
— Вы абсолютно ничего не понимаете, — продолжал он. — Я хочу, чтобы вы ушли.
Я ответил, что, увы, не собираюсь уходить в ближайшие несколько минут, поскольку разговариваю с человеком, который может дать ответ на множество вопросов.
— Знаете ли вы, — спросил я, — что Ллойд Бакстер, человек, которого вы бросили в разгар эпилептического припадка у меня в магазине, — владелец Таллахасси, лошади, которая убила Мартина Стакли?
Форс прибавил шагу еще, несмотря на то что поднимался вверх по склону. Мне тоже пришлось ускорить шаги.
— А знаете ли вы, — небрежно спросил я, — что, несмотря на припадок, Ллойд Бакстер запомнил вас и описал вплоть до носков?
— Прекратите!
— И, разумеется, вам известно, как жестоки могут быть Норман Оспри и Роза Пэйн…
— Нет! — воскликнул он и закашлялся.
— Что касается моих денег, которые вы сперли вместе с кассетой…
Адам Форс внезапно остановился, и в тишине я услышал, как хрипло он дышит.
Я встревожился и, вместо того чтобы продолжать напирать, спросил, как он себя чувствует.
— Отвратительно. И все по вашей милости. Хрипя и отдуваясь, Форс достал из кармана халата ингалятор, из тех, какими пользуются астматики, и пару раз пшикнул себе в рот, не сводя с меня неприязненного взгляда.
Мне хотелось извиниться. Но по милости этого обаятельного доктора меня дважды избили: сперва в Бродвее, потом на заднем дворе в Тонтоне. И хорошо еще, если этим все и ограничится. Так что я предоставил ему с пыхтением завершить свой путь вверх по склону. Я проводил его до клиники, чтобы удостовериться, что он не свалится где-нибудь по дороге. Войдя в приемную, я усадил его в мягкое кресло и отправился разыскивать кого-нибудь, чьим заботам можно поручить больного.
Я слышал, как оставшийся позади доктор сипло требовал, чтобы я вернулся, но к тому времени я успел пройти половину левого крыла здания и не нашел ни единой живой души:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29
 куртка зимняя мужская длинная купить в москве 

 кварцвиниловая плитка замковая заходите и выбирайте!