А-П

П-Я

 раковина из искусственного камня в ванную купить в москве 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Я часто представляю себе, как будто я — это не я, а кто-то другой, другой человек или даже животное. Это просто игра. Иногда я еще разговариваю с выдуманными людьми…
«Карлсон, который живет на крыше», — подумал я. Я в детстве тоже играл — в машиниста или в жокея… Виктор, конечно, скоро вырастет из этого — но не прямо сейчас.
Я спросил, где он взял копию письма доктора Форса, которую послал Мартину со своей подписью. Виктор только пожал плечами.
Я еще раз спросил, не знает ли он, где найти этого доктора. Виктор неуверенно ответил, что, наверно, у Мартина где-нибудь записан адрес.
Может, и записан. Виктор его, конечно, знает, но сообщать мне пока что не собирается. Надо каким-то образом его уговорить. Убедить, что лучше будет рассказать мне все.
Том Пиджин и три радостно скачущих пса присоединились к нам на смотровой площадке. Все четверо явно были довольны жизнью.
— Ну вы и свистите! — с восхищением заметил Том. Я свистнул еще раз, как можно громче. Псы насторожились и внимательно уставились на меня, подергивая носами. Том погладил собак, и те энергично завиляли обрубленными хвостами.
По дороге обратно к машине Виктор изо всех сил пытался воспроизвести свист, но его усилия не производили на собак ни малейшего впечатления. Миски с водой и сухим собачьим кормом, который их хозяин захватил из дома, заинтересовали их куда больше. А потом собаки улеглись отдыхать.
Сам Том, водитель и мы с Виктором перекусили сандвичами, спрятавшись от ветра в машине. Потом трое остальных задремали, а я вышел из машины и снова медленно побрел по тропе, пытаясь разобраться в запутанных играх Виктора и правдоподобно объяснить интерес Верити и Пэйнов к кассете. Однако все равно в первую очередь надо было найти Адама Форса, а путь к нему по-прежнему лежал через Виктора.
Мне нужно было заставить Виктора довериться мне столь безоглядно, чтобы он, не задумываясь, мог поверить мне свои самые тайные мысли. И к тому же сделать это надо было как можно скорее. Но возможно ли такое? Не говоря уже о том, этично ли это.
Когда пассажиры начали подавать признаки жизни, я вернулся к машине и сообщил, что, если верить моим новым дешевым часам, пора двигаться, если мы хотим вернуться на Лорна-террас прежде, чем мать Виктора появится дома.
Том пошел в кусты облегчиться и кивком пригласил меня прогуляться туда вместе. Он желал обсудить наши планы на случай непредвиденных обстоятельств. До сих пор все шло слишком уж гладко. А что я буду делать, если?..
Мы обсудили, что делать в том или ином случае, и вернулись к машине. Наш молчаливый шофер успел сдружиться с Виктором, и оба были поглощены высокопрофессиональной беседой о компьютерах.
По мере того как микроавтобус приближался к Лорна-террас, благодушное настроение, вызванное прогулкой по вересковым пустошам, постепенно испарялось. Виктора снова начало трясти. Он с тревогой наблюдал за мной, ожидая, что теперь я брошу его, снова предоставив его собственной несладкой судьбе. Парень, должно быть, прекрасно понимал, что сейчас, в пятнадцать лет, его судьбу будет решать суд и что суд наверняка решит поручить его заботам матери. Даже несмотря на то, что она курит одну сигарету за другой и носит розовые бигуди. Любой суд сочтет ее несчастной матерью неблагодарного сына. В отличие от Розы, которая, даже помимо собственной воли, непрерывно излучала угрозу, Джина на первый взгляд казалась долготерпеливой, смирившейся со своей судьбой женщиной и любящей матерью, которая делает для сына все, что может в столь сложных обстоятельствах.
Шофер остановил машину там, где попросил Том Пиджин, — за углом, так, чтобы ее не было видно от дома номер 19. Мы с Виктором вышли. Вид у парня сделался совсем несчастный: он ссутулился, плечи поникли. Мы вместе подошли к двери дома номер 19. Как и во многих подобных домах, через маленький квадратный дворик, поросший пыльной травкой, вела забетонированная дорожка. Виктор достал из кармана ключ, открыл дверь и, как и в прошлый раз, провел меня по коридору в яркую кухоньку, где в основном и проходила жизнь обитателей дома. Я обещал посидеть с ним, пока не вернется его мать, пусть даже это ей и не понравится.
Увидев дверь, ведущую из кухни во двор, Виктор остановился в недоумении.
— Я ведь вроде бы запер ее, прежде чем уйти! — Он пожал плечами. — Ну ничего. Калитку, что ведет со двора в переулок, я точно запер. Мама ужасно сердится, если я забываю запирать калитку.
Он отворил дверь кухни и вышел в тесный задний двор, обнесенный высокой стеной. Двор зарос сорняками и жухлой травой. Напротив кухонной двери в высокой кирпичной стене была калитка — точнее, еще одна дверь, выкрашенная коричневой краской. И эта дверь тоже не была заперта. На ней было два засова, наверху и внизу, но они были отодвинуты. Это ужасно встревожило Виктора.
— Запри их сейчас! — приказал я, но Виктор по-прежнему стоял передо мной столбом, и, хотя я внезапно осознал, в чем дело, обойти его я не успел. Калитка из переулка отворилась, и во дворе появилась Роза. Из дома у меня за спиной появились торжествующие Джина и гориллообразный Норман Оспри. Роза и Оспри были вооружены обрезками садового шланга. На том обрезке, что у Розы, болтался кран.
Виктор окаменел, не веря своим глазам. Наконец он обернулся к матери и выдавил нечто вроде:
— Ты что-то рано вернулась…
Роза прохаживалась вдоль стены, точно львица. Она выразительно помахивала увесистым краном на конце гибкого зеленого шланга и только что не облизывалась.
Джина для разнообразия была без бигуди и благодаря этому выглядела почти хорошенькой. Она, словно бы оправдываясь за раннее возвращение, обиженно сказала Виктору, что его отец послал ее к черту, что он не пожелал выслушивать ее «глупую болтовню». На этот раз она проговорилась, что отец Виктора «в тюряге», и добавила, что так ему и надо.
— Он иногда бывает настоящей скотиной, твой папаша! — сказала Джина. — И это после того, как мы ездили в такую даль! Роза отвезла меня домой, а эта сука, соседка, сказала, что ты тайком удрал на станцию. Она выследила тебя — ей все равно было надо на станцию — и видела, как ты встретился с этим мужиком, про которого Роза говорит, что он украл у нас миллион. Вик, детка, ну как ты мог, а? Роза говорит, что уж на этот раз он ей все расскажет, но только не благодаря тебе, Вик.
Надо сказать, что я ее слушал не очень внимательно. Я следил за Виктором — и видел, что ласковый тон Джины его не обманывает. Чем больше она трепалась, тем меньше ему все это нравилось.
Признаться, все происходило не совсем так, как рассчитывали мы с Томом, но все же, если… если подумать, причем быстро… если правильно использовать отвращение, которое вызывают у Виктора излияния его матушки… если я смогу выдержать некоторое количество Розиных методов убеждения… быть может, тогда — после беззаботного дня на вересковых пустошах — быть может, Виктор действительно согласится сказать мне то, что я хочу знать, а я уверен, что он это знает. Быть может, узрев воочию жестокость своей тети Розы, он почувствует себя обязанным как-то загладить это… Пожалуй, этот шанс стоит подбитого глаза или пары синяков. «Ну, валяй, Роза, — сказал я мысленно. — Что делаешь, делай скорее».
В конце концов, в прошлое воскресенье черные маски застали меня врасплох. Сегодня — дело другое. Я мог подготовиться, мог даже рвануться навстречу опасности — и так я и поступил. Я бросился к калитке, ведущей в переулок, и к Розе, поигрывающей своим краном.
Она была проворной и злобной и успела дважды ударить меня, прежде чем я схватил ее за правую кисть и заломил ей руку за спину. Мы оказались лицом к лицу. Я отчетливо увидел пергаментную кожу, усеянную веснушками. От ярости и внезапной боли Роза оскалилась. Джина выкрикнула ругательство и вцепилась мне в ухо, чтобы освободить сестру.
Я успел заметить ужас в глазах Виктора, но тут Норман Оспри вытянул меня сзади шлангом. Роза вывернулась, отпихнула Джину и замахнулась на меня своим краном. Я вспомнил молодость и довольно удачным круговым ударом ноги уложил гориллу Нормана отдохнуть на травке. За это я поплатился еще одним ударом от Розы. На этот раз кран попал мне прямо в подбородок и рассек кожу.
«Ну, хватит! — подумал я. — Хорошенького понемножку!» Кровь текла ручьем. Я воспользовался единственным своим настоящим оружием: свистнул, призывая на помощь Тома.
Ну, а если он не придет?..
Я свистнул еще раз, громче и дольше. Да, это тебе не лондонское такси подзывать. На карту было поставлено как минимум мое самоуважение, а возможно, и моя жизнь. Я не мог сказать Розе, где искать кассету, но, если очень понадобится, можно было бы что-нибудь выдумать. Поверила бы она мне — это другой вопрос, и я очень надеялся, что ответа на него мне узнать не придется.
По счастью, мне действительно не пришлось узнать это — как и то, какую программу заготовила Роза для своих воскресных забав. Раздался треск, звон, Том отдал какую-то команду, и из распахнутой кухонной двери в тесный двор выскочили три ощерившихся добермана-пинчера. Следом появился Том. В руках у него был увесистый железный прут, оторванный от какого-то заборчика. Норман Оспри опасливо попятился. По сравнению с железным прутом шланг выглядел несерьезно. Воскресная забава переставала быть забавной.
Псы набросились на Розу. Она, ругаясь, протиснулась в калитку, приоткрыв ее и тут же захлопнув. Рассчитывая на то, что псы меня уже знают и кидаться не станут, я обошел их и запер калитку на оба засова, чтобы Роза не смогла вернуться.
Джина принялась было кричать на Тома, но неубедительно. Когда он угрожающе надвинулся на нее, она немедленно заткнулась и промолчала даже тогда, когда обнаружила, что, чтобы войти, Том вышиб парадную дверь. Не попыталась она и остановить своего сына, когда тот пробежал через дом и окликнул меня прежде, чем я успел выйти на дорогу.
Том и его доберманы уже вышли на улицу и возвращались к машине.
Когда Виктор окликнул меня, я немедленно остановился и подождал, пока он подойдет ко мне. Либо он скажет мне это сейчас, либо не скажет вообще. Сейчас станет ясно, не напрасно ли мне рассадили подбородок.
— Джерард! — Парень задыхался, и не от бега, а от потрясения. — Я так больше не могу! Если вам действительно нужно знать… Доктор Форс живет в Линтоне, на улице Вэлли-ов-зе-Рокс.
— Спасибо, — коротко ответил я.
Виктор виновато смотрел, как я промокаю кровь позаимствованным на кухне полотенцем.
— Не забывай, у тебя есть мой почтовый адрес, — сказал я.
— Вы еще можете разговаривать со мной после… после такого?
Я усмехнулся.
— Ничего, зубы у меня целы.
— Берегитесь Розы! — предупредил Виктор. — Она никогда не сдается!
— Постарайся поселиться с дедушкой, — посоветовал я. — Там будет безопаснее.
Он немного повеселел. Я хлопнул его по плечу на прощание и зашагал по Лорна-террас туда, где ждал меня Том Пиджин.
Увидев мою разбитую физиономию, Том заметил:
— Что-то долгонько вы не свистели!
— Это я по глупости, — улыбнулся я.
— Так вы нарочно тянули время! — осенило его. — Нарочно позволили этой змеюке вас ударить!
— Что ж, даром ничто не дается! — вздохнул я.
Мартин говорил, что большинство синяков и ссадин проходит в течение недели. К тому же на этот раз я в понедельник сходил к врачу, и тот заклеил самые страшные ссадины специальным пластырем.
Констебль Додд, увидев меня, пришла в ужас.
— Нарвался на очередную засаду в масках? — предположила она. — Знаешь, может, ты этой Розы и не боишься, но я бы на твоем месте поостереглась.
— Ну, на этот раз Роза обошлась без маски, — ответил я, помешивая рисовый суп с пряностями. — Ты чеснок любишь?
— Не очень. Ну, и что ты намерен делать с Розой Пэйн? Тебе следовало бы обратиться в тонтонскую полицию и подать заявление, что на тебя напали. Это, пожалуй, потянет на ТТП.
«Тяжкие телесные повреждения? — подумал я. — Ну, она не сделала и половины того, что собиралась!»
— Ну, и что бы я им сказал? Что хрупкая женщина избивала меня, и моему другу с уголовным прошлым пришлось вышибить дверь дома и натравить на нее трех собак?
Кэтрин не засмеялась.
— Так что же ты все-таки намерен с ней делать?
Вместо ответа я сказал:
— Завтра я собираюсь в Линтон в Девоне. Не хотелось бы, чтобы она про это узнала.
Я принялся резать зеленый перец и нахмурился.
— Мудрый познает врагов своих, — сказал я. — Розу я познал.
— В библейском смысле?
— Упаси бог!
— Но Роза Пэйн — это только один человек, — заметила Кэтрин, привычно прихлебывая. минералку. — А тех, в масках, было четверо, не так ли?
Я кивнул.
— Номером вторым был Норман Оспри, букмекер. Эд Пэйн, бывший помощник Мартина Стакли и отец Розы, был номером третьим, и теперь он об этом жалеет. Все трое в курсе, что я их узнал. Еще один показался мне вроде бы знакомым, но, наверно, я ошибся. Это тот, который держал меня, пока остальные били. Назовем его «Номером Четвертым». Он по большей части находился у меня за спиной.
Кэтрин слушала молча и, казалось, чего-то ждала.
В моих невнятных воспоминаниях то и дело всплывала до сих пор не опознанная личность, которую я мысленно именовал «Номером Четвертым» или просто «Четвертым». Мне отчетливее всего запомнилась бесчеловечность, с какой он выполнял свое дело. Да, часы мне разбил Норман Оспри, но именно Четвертый прижал мою руку к стене, чтобы Оспри было удобнее бить. Как ни грозен был Норман Оспри, наибольший страх мне все же внушал именно Четвертый — он и теперь, девять дней спустя, вторгался в мои сны. В ночных кошмарах мне виделось, как он швыряет меня в резервуар с расплавленным стеклом.
А в ту ночь, когда констебль Додд мирно спала в моих объятиях, мне приснилось, что Номер Четвертый швыряет в раскаленную печь ее, а не меня. Я проснулся в холодном поту, поминая Розу Пэйн такими словами, которые я вообще-то употребляю нечасто. Сегодня мне особенно не хотелось отпускать Кэтрин на ее рискованную работу.
— Смотри, сам возвращайся живым-здоровым, — озабоченно сказала она и укатила в рассвет. Нечего и говорить, что я намеревался добросовестно выполнить это указание. Я спустился в поселок, к своей ни в чем не повинной печи, и взялся за привычные дневные труды в ожидании своих трех помощников.
Накануне они долго шутили насчет моих синяков и ссадин, возобновляющихся каждый понедельник. Айриш бился об заклад, что это все следы воскресных драк в пабе. Я не стал их разубеждать. А сегодня, во вторник, я поручил им поупражняться в изготовлении тарелочек и отправился на остановку в миле от поселка, где проходил нужный мне автобус.
Ни Розы, ни Джины, ни прочих моих знакомых поблизости не было. Сойдя с автобуса в соседнем городке радом с газетным киоском и сев в машину, с шофером которой было договорено заранее, я уже был уверен, что у меня на хвосте никто не висит. Том Пиджин, задумавший и организовавший эту многоступенчатую схему, уговаривал меня, взять с собой хотя бы одного из его псов, если уж я не хочу брать его самого.
— Что вам, побоев мало, что ли? — вопрошал он. — И так уж два раза пришлось вас выручать! С ума вы, что ли, сошли — ездить одному?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29


 https://dekor.market/plitka/keramogranit/nedorogoj/estima/