А-П

П-Я

 https://www.dushevoi.ru/products/rakoviny/kronshtejny/ 
 https://pompadoo.ru/catalog/elitnaja-parfjumerija/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Она стояла в уголке сводчатого пиршественного зала и пила рецину из пивной кружки. Волосы сияющим темно-каштановым водопадом низвергались по ее спине, почти достигая талии, такой тоненькой, что, казалось, ее можно обхватить двумя пальцами — чего определенно нельзя было проделать с прочими частями ее тела. Ниже талии помещалась то ли коротенькая миниюбка, то ли широкий кушак. Ее ноги росли оттуда, где сия деталь туалета заканчивалась. Туго обтянутые зелеными лосинами, длинные-предлинные бедра и икры плавно переходили в ступни, обутые в зеленые замшевые шлепанцы с задранным носами — вроде тех, в которых щеголяют сказочные эльфы. Ее свитер был скроен так, чтобы свободно облегать торс владелицы, но дизайнер явно не подозревал о прелестях Федры: этот свитер сидел на ней в обтяжку, словно закрытый купальник.Едва приметив эту девушку, я уже не спускал с нее глаз до тех пор, пока она наконец не взглянула на меня. Наши взгляды встретились — и сцепились как крючок и петелька. Я подошел к ней. Она подала мне свою кружку с вином. Я отпил, потом отпила она. И мы заглянули друг другу в глаза. Ее огромные миндалевидные глаза были цвета ее волос. Мои — так, ничего особенного.— Эван Таннер, — представился я. — А вы персонаж античных мифов и легенд.— Федра.— Ах Федра! — кивнул я. — Сестра Ариадны, невеста Тезея. Ты смог поразить Минотавра? Приди же в мои объятья, о, сияющий отрок!— Какой докучливый день! — подхватила Федра.— Неужели вы сможете убить себя от любви к Ипполиту? Он же просто ветреный мальчишка и едва ли стоит вашего вниманья. Вы верите в любовь с первого взгляда?— А также со второго и с третьего.— Федра. Настает Светлая Пасха. Федра прогнала зиму. То была зима треноги нашей… А, вот вы и засмеялись — в этом и заключен истинный смысл Пасхи. Возрождение мира, Христос восстал из мертвых, живительный сок побежал по деревьям. А вы знаете, что буквально в пяти кварталах отсюда праздник Пасхи празднуют как полагается? Там находится русский православный храм, где праздник Пасхи проходит с особой торжественностью. Все поют, славят Господа, радуются. Пойдем, моя Федра. Здесь праздник уже на излете! (что было чистейшей ложью: после нашего ухода греки пили, пели и плясали еще часов пять). Мы как раз успеем к всенощной литургии. Я люблю тебя, ты же знаешь…Служба в русской церкви — зрелище необыкновенное. Литургия еще была в полном разгаре, когда мы ушли из храма часа в два ночи. Мы сели в забегаловке на 14-й улице, заказали кофе и стали пожирать друг друга глазами. Я поинтересовался у Федры, откуда она родом и где живет. Она процитировала древнего поэта: «Пришла как вода, уйду как ветер». И, уже совершенно конкретно, добавила, что сейчас у нее нет крыши над головой. Она жила в коммуне хиппи на Восточной 10-й улице, но как раз в тот самый вечер съехала от них. Хиппи все время торчали под наркотой, никто ни фига не делал — и ей это обрыдло.— Переезжай ко мне, — предложил я.— Хорошо.— Живи со мной и будь моей любимой! — пропел я.— Ладно.Всю дорогу в такси от Южного Ист-Сайда до Северного Ист-Сайда ее головка покоилась у меня на плече.— Я должна тебе кое-что сказать. Я Федра Харроу. Мне восемнадцать лет.— Вдвое моложе меня! Ты веришь в нумерологию? По-моему, тайный смысл тут просто поразительный…— Я девственница.— Это необычно.— Знаю.— Мм…Я почувствовал ее ладонь на своей руке.— Я ничего не имею против секса, я не фригидная, не лесбиянка или что-то такое… Но я не люблю, когда меня пытаются соблазнить или уговорить. Все мужчины только этого и добиваются…— В это несложно поверить!— … но я хочу не этого. Не сейчас. Я хочу повидать мир. Я хочу дойти до всего своим умом, я хочу повзрослеть. Ой, что-то я разболталась. Стоит мне много выпить, как я начинаю много болтать… Но я хочу, чтобы ты понял. Я готова быть с тобой, жить с тобой, если ты этого сам хочешь. Но мы не будем заниматься любовью.В тот момент, когда Федра выпалила эту маленькую речь, меня больше всего занимала мысль: а она сама верит в то, что говорит? Я-то не поверил. Если хотите знать, я даже не поверил, что она девственница! Мне всегда казалось, что девственница — это что-то такое из области мифологии или палеонтологии. В моем понимании девственница — это семилетняя девчушка, которая бегает проворнее своего старшего брата.Словом, по дороге домой я предвкушал, как мы продолжим совместное празднество, посвященное приходу весны. Я превращу свою холостяцкую кушетку в двуспальную кровать, заключу эту удивительную юную красотку в свои объятья — ну а дальше можете дополнить эту дивную картину любыми смачными подробностями по своему разумению.Но даже самые тщательно выверенные планы не всегда поддаются практической реализации. План «Федра», во всяком случае, провалился. Оказавшись у себя в квартире, я с ужасом обнаружил, что он не лгала мне. Федра и впрямь оказалась девственницей и имела намерение остаться в этой касте на протяжении обозримого будущего. Она изъявила готовность спать со мной в одной постели с тем пониманием, что мы будем делить пространство моей кровати чисто платоническим образом и что она отвергнет любое мое посягательство сексуального свойства.Словом, я разложил свою кушетку и превратил ее в двуспальное ложе, как и было задумано, уложил гостью спать, а сам отправился на кухню, сварил себе кофе и стал хватить одну книгу за другой. Глаза различали буквы, которые мозг отказывался связывать в слова и фразы. Просто она сейчас не в настроении, заверял я себя, или у нее этот самый ежемесячный недуг. Это пройдет.Ни черта не прошло. Федра прожила в моей квартире около месяца, который стал самым мучительным месяцем в моей жизни. Во всем остальном о такой гостье в доме можно было только мечтать. Она развлекала меня, когда мне становилось скучно, не приставала, когда мне требовались тишина и покой, охотно хлопотала у плиты и ходила за покупками, да и для Минны стала закадычной подружкой. Если бы удовольствие, которое доставляла мне Федра, имело чисто сексуальную природу, я бы быстренько постарался от нее избавиться. Если же, с другой стороны, она бы не была настолько привлекательной и желанной, я вполне бы смог свыкнуться с тем, что наши отношения были «как у братика и сестренки», которые ей хотелось сохранить и впредь. Если у вас отсутствует комплекс насильника, то вы воспринимаете сексуальное влечение как в основе своей взаимное чувство. Похоть не может долго оставаться улицей с односторонним движением.По крайней мере, мне так всегда казалось. А теперь нет. С каждым днем я все больше и больше хотел эту сучку-монашку, и с каждым днем становилось все очевиднее, что эта Федра не про меня… Самоочевидное умозаключение — что мне следует найти другую особь женского пола с более реалистичным взглядом на мир и секс — срабатывало в теории лучше, чем на практике. Я же не был, увы мне и ах, желторотым юнцом, которому достаточно абы как удовлетворить раздухарившуюся похоть. Существует масса способов уладить эту острую проблему, но только не в моем случае. Когда у влечения есть определенный объект, его не обманешь никакими подменами. В этих подменах не больше смысла, чем в предложении буханки хлеба умирающему от жажды.Так продолжалось двадцать четыре часа каждый день в течение месяца, и если вы сейчас подумали, что от этого можно сойти с ума, то, видимо, вы наконец-то начали постигать весь кошмар моего положения. После нашей первой ночи Федра переехала в комнату к Минни и стала спать с ней в одной кровати, так что по крайней мере я уже не подвергал себя мукам, глядя на нее спящую. Но тем не менее само ее ночное присутствие наполняло всю мою квартиру каким-то особым эфиром, отчего у меня мутился рассудок.Но я даже не мог заговорить об этом с Федрой, не то что попытаться объясниться. Любая беседа на эту тему только обостряла мое неудовлетворенную похоть и ее чувство вины, но от этого наша тупиковая ситуация отнюдь не приближалась к своему логическому разрешению.— Так нельзя, — говорила она. — Я не могу здесь больше находиться, Эван. Ты так хорошо ко мне относишься, и с моей стороны это просто нечестно. Я съеду.Но я начинал уговаривать ее остаться. Я боялся, что когда она уедет, я ее потеряю. Рано или поздно, думал я, либо она капитулирует, либо я перестану ее хотеть. Но не происходило ни того, ни другого. Наоборот, я был похож на раненного в ногу солдата, которому суждено всю оставшуюся жизнь хромать, лишь на время забывая о боли.Ну что за черт! Я хотел ее, но она была недоступна. К концу месяца я просто привык к такому положению вещей. И вдруг в один прекрасный день Федра заявила мне, что нам надо расстаться, потому что она уезжает из Нью-Йорка. Она и сама толком не знала, куда. Я ощутил одновременно чувство утраты и свободы. Она же вдвое моложе меня, говорил я себе, она безнадежная неврастеничка, и ее невроз, похоже, заразен, и как я ни люблю ее, пора бы от нее избавиться! Итак, она уехала, квартира на время опустела, но потом пустоты вновь как не бывало. Ее ненадолго заполнила девушка по имени Соня.И вот теперь середина октября — единственного месяца в году, когда в Нью-Йорке можно жить. Воздух становится чистым и прозрачным, ветер дует в сторону океана и уносит прочь городской смрад, и в ясные дни небо приобретает лазурный оттенок. Весна была дождливой, лето душным, и судя по всему, зима обещала быть как всегда отвратной, но нынешний октябрь был именно таким, каким он и привиделся авторам шлягера «Осень в Нью-Йорке». Я целый год ждал именно такого вот нью-йоркского октября…Но не тут-то было. Неделя еще не успела закончиться, как я уже очутился по другую сторону Атлантики. Глава 2 На четвертый день моего пребывания в Лондоне шел дождь. Вообще-то с того момента, как я сошел с трапа самолета, дождь моросил более или менее постоянно, иногда сопровождаясь туманом, иногда нет. Я вернулся в квартиру Стоуксов в начале седьмого утра, оставил сушиться зонтик, который Найджел всучил мне утром, и пошел на кухню. Джулия вертелась около плиты, а я стал вертеться около Джулии, пытаясь согреться и от жара плиты, и от тепла ее тела.— Я завариваю чай, — сказала она. — А Найджел вроде как бреется. На улице жуть?— Да!— Успехи есть?— По нулям.Она разливала чай, когда вошел ее братец. Ему чуть за сорок, Джулия — на десять лет младше. Густые, с завитыми кончиками, как у королевского гвардейца, усы, делавшие его еще старше, появились у него на физиономии недавно. Он отрастил их специально для роли в каком-то водевиле, который шел уже несколько недель в Вест-Энде, и собирался сбрить их сразу после закрытия спектакля. Судя по рецензиям в газетах, этого следовало ожидать очень скоро.— Ну-с, — пробасил он, — как твои успехи?— Никаких, увы.— И погодка — дрянь для удачной охоты, а? — Он бросил в чай сахару и намазал маслом ломтик хлеба. — Куда сегодня ходил? В аналогичные места?Я кивнул:— Туристические бюро, агентства по трудоустройству. Я обошел, наверное, половину частных гостиниц на Расселл-сквер. И там мне, можно сказать, повезло. Я нашел место, где она жила перед отъездом из Лондона. Федра снимала комнату в доме рядом с Музеем. По датам все сходится: она выписалась шестнадцатого августа, но не оставила никакого нового адреса, и там никто понятия не имеет, куда она могла отправиться.— Ну, это полный облом, — заметила Джулия.Что ж, очень точная формулировка положения дел. Это и впрямь был полный облом, и я уже стал задавать себе вопрос, с чего это я так запаниковал и за каким чертом отправился на другой континент. Одно объяснение — это, разумеется, эмоциональное состояние миссис Гурвиц. Тревога — штука крайне заразная, а эта дама была весьма встревожена. К тому же письма Федры, надо признать, эту тревогу никак не могли развеять. Ее последнее письмо из Англии в частности гласило: По соображениям безопасности я не могу многого тебе объяснить, но у меня появилась фантастическая возможность побывать в странах, которые я даже и не надеялась увидеть. Жаль, что мне нельзя рассказать тебе обо всем поподробнее!
А еще открытка с видом Музея Виктории и Альберта, отправленная из Багдада, с неразборчивой датой и с такой вот пугающей припиской на обороте: Все ужасно. Я в большой беде. Возможно, я больше не смогу тебе писать. Надеюсь, хоть эту открытку удастся отправить.
Похоже, девчонка и впрямь попала в серьезный переплет. У нее под рукой не оказалось ни ручки ни карандаша: записка была нацарапана куском угля.Уж не помню, чего я там наговорил миссис Гурвиц. Я успокоил ее как мог, потом отвез Минну домой, отключил телефон и три дня и две ночи писал эту чертову диссертацию не вставая. Я ускорил процесс, делая ссылки на несуществующие научные труды. Карен Дитрих заплатила причитающуюся мне тысячу. Еще чернила на ее чеке не успели высохнуть, как я его обналичил, засунул банкноты в тайник внутри широкого ремня, подпоясал им брюки, покидал вещи в сумку, отправил недовольную Минну к Китти Базерьян в Бруклин, решил рискнуть и полететь прямым рейсом до Лондона, но потом передумал и купил — буквально за десять минут до окончания регистрации — билет на «Эр Лингус» до Дублина через Шэннон. Дело в том, что по милости британского правительства мое имя фигурирует в целом ворохе черных списков, и я опасался, что англичане мне не дадут житья. Ирландцы тоже поместили меня в какой-то список, поскольку они считают меня подрывным элементом (я ведь являюсь членом Ирландского республиканского братства), но они-то особого шума из-за этого не поднимают. Поскольку неблагонадежные лица обычно пытаются нелегально выехать из страны, власти сквозь пальцы относятся к попыткам нелегального въезда.Мое знакомство с Ирландией ограничилось залом для транзитных пассажиров дублинского аэропорта. Я позавтракал и пересел на самолет «Бритиш эйруэйз» до Лондона. При въезде в Англию из Ирландии не надо проходить паспортный контроль. Полет прошел нормально, если не считать вокального концерта, который закатили несколько грудных младенцев. И вскоре я уже оказался в Лондоне и отправился к Найджелу Стоуксу на Кингс-Кросс.Вот уже четыре дня как я жил у него в квартире. Мы несколько лет переписывались с Найджелом, а однажды я встретился с ним в Нью-Йорке, где какая-то его пьеса непродолжительное время шла на Бродвее. Он был членом-корреспондентом Общества плоскоземцев и долгие годы трудился над масштабированной моделью двухмерной Земли. Этот проект у меня всегда вызывал искренний восторг, а вот у Джулии нет. Она считала затею безумием чистой воды. Но Найджел и сам понимал, что это чистой воды безумие. Что и доставляло ему огромное удовольствие.И вот, налив нам по второй чашке чаю, он сказал:— Ты же сам знаешь: это чистой воды безумие. — Только на сей раз он вовсе не плоскую Землю имел в виду.— Знаю.— Трудно искать иголку в стоге сена, но ты-то ведь даже не знаешь, что ищешь, так? Я поразмыслил о том письме, Эван. Вообще-то я не думаю, что турагентство могло бы…Я кивнул:— Ты прав. Я просто задал им работенку — и все.— Именно. Что же касается агентств по трудоустройству — ну, вероятность есть, конечно, но мне почему-то кажется, там тебе тоже не шибко повезет. Это все равно что искать черную кошку в темной комнате, не согласен?— Согласен.Джулия придвинула стул и села между нами.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
 https://21-shop.ru/catalog/muzhskoe/odezhda/zhilety/trikotazhnye/ 

 https://dekor.market/plitka/dlya-vannoj-i-tualeta/