А-П

П-Я

 https://www.dushevoi.ru/products/dushevye-kabiny/120x80/s-nizkim-poddonom/ 
 https://pompadoo.ru/product/5228-jo-malone-earl-grey-cucumber/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

Хаецкая Елена Владимировна

Синие стрекозы Вавилона. Обретение Энкиду


 

Тут выложена электронная книга Синие стрекозы Вавилона. Обретение Энкиду автора, которого зовут Хаецкая Елена Владимировна.
В электронной библиотеке ALIBET вы можете скачать бесплатно или читать онлайн электронную книгу Хаецкая Елена Владимировна - Синие стрекозы Вавилона. Обретение Энкиду в формате txt, без регистрации и без СМС; и получите от книги Синие стрекозы Вавилона. Обретение Энкиду то, что вы пожелаете.

Размер файла с книгой Синие стрекозы Вавилона. Обретение Энкиду равен 177.45 KB

Синие стрекозы Вавилона. Обретение Энкиду - Хаецкая Елена Владимировна => скачать бесплатно книгу





Елена Хаецкая
Обретение Энкиду


Хаецкая Елена
Обретение Энкиду

Елена ХАЕЦКАЯ
ОБРЕТЕНИЕ ЭНКИДУ
Особая благодарность моим вдохновителям
Владимиру Хаецкому и Григорию Жаркову.
Я ненавижу рабство. Когда в Вавилоне были выборы, я голосовал за мэра-аболициониста. Он, конечно, еще худший вор, чем тот, кого все-таки избрали, но зато он обещал отменить рабство.
И рабов я тоже ненавижу...
...А вам бы хотелось, чтобы по вашему малогабаритному жилью слонялось чужое существо, бестолковое и нерадивое?
Я - рабовладелец. Разумеется, не своей волей. Раба мне всучили любящие родители.
Родители много хорошего сделали для меня. Во-первых, конечно, они меня зачали и потрудились выносить и выродить. За это я им сердечно благодарен. Особенно матушке.
Потом они дали мне хорошее образование. Его как раз хватает для того, чтобы работать там, где я сейчас работаю, но о работе после.
Затем они не позволили мне жениться на девушке, в которую я было влюбился в семнадцать лет. Поэтому я свободен и счастлив.
Был. Пока они не озаботились повесить мне на шею раба.
Наутро после тридцать первого дня моего рождения я лежал, насмерть разбитый похмельем.
В дверь позвонили. Решил не открывать. На опохмелку денег не было, а остальное меня не занимало.
У двери звонили долго, настырно. И скреблись, и копошились. Я, недвижный, злобился. Одна особо злокозненная пружина впивалась мне в ребра, но я даже не шевелился. Знал: стоит повернуться, и диван подо мной завопит на разные голоса.
Стоящий под дверью начал стучать.
Я был уверен, что явились из жилконторы. По поводу неуплаты за квартиру. Я злостный неплательщик, меня дважды пытались выселить.
У двери потоптались. Чем-то пошуршали, звякнули. Потом, после паузы, еще раз аккуратно постучали.
Да ну их совсем.
- Кто там? - гаркнул я, не поднимая головы с подушки.
- Господин Даян дома? - спросил незнакомый мужской голос.
- Я дома, - сипло сказал я. - Пшел вон.
- Господин Даян! - крикнули из-за двери. Вежливо, даже жалобно как будто. - Откройте! Меня прислала ваша высокочтимая матушка... То есть, по ее поручению...
Я сел на диване. Мне было невыносимо.
- У тебя деньги есть, ты?
- Немного. Мне выдали, когда к вам направляли...
Я пал с дивана на четвереньки. Покачал головой, попытался встать, но не смог. Если бы я встал, то все равно бы упал.
Уподобившись четвероногому скоту и отчаянно стуча мослами, я двинулся к двери.
Там ждали.
Я выпрямился, стоя на коленях и цепляясь руками за стену.
- Сичас, - сказал я.
За дверью понимающе сопели и топтались. Я откинул крючок, отодвинул засов и выпал из квартиры вместе с дверью, распахнувшейся под моей тяжестью.
Выпав, я оказался в объятиях широкоплечего детины. Он подхватил меня сильными руками и прижал к груди. Потом сжал за плечи и осторожно утвердил меня в вертикальном положении.
Я рыгнул ему в лицо - не нарочно. Он стерпел.
Посланец матушки был приблизительно моих лет. Верхняя губа пухлого рта оперена черной щетинкой, темные глаза глядят из-под широких бровей.
- Господин Даян... - в третий или четвертый раз повторил он.
Меня зовут Даян. Это древнее и славное вавилонское имя. Нужно ли говорить, что уже в детском дошкольном учреждении мое имя переделали в "Баяна", да так и повелось. Я и не сопротивлялся.
- Слушай, ты, - сказал я детине. - Сколько у тебя денег, а?
У него оказалось три сикля. На противопохмельные колеса хватит. Если брать не самые дорогие.
- Брат, - сказал я проникновенно и взял его за руку. - Дуй в аптеку...
И объяснил, зачем.
Он внес меня в квартиру, помог улечься на диван, подал воды и ушел в аптеку. Я бессильно смотрел на дверь, которую он забыл за собой закрыть, и терзался от сквозняка.
Детина вернулся через час. Объяснил, что искал аптеку.
Вместе с ним притащилась вечно беременная серая кошка, жившая в нашем подвале.
Предки кошки были породистыми голубыми тварями из храма Исет, а эта была плодом любви священной храмовой кошки с каким-то безродным полосатым сердцеедом.
Каждые два месяца Плод Любви исправно наводняла двор маленькими плодами своей любви. Любила она много и разнообразно. Что, естественно, отражалось на плодах.
Детина выпихнул кошку, незлобиво поддев ее ногой под брюхо, и захлопнул дверь.
- Давай, - сказал я, слабо барахтаясь на диване.
Он подал мне таблетку, растворив ее в воде. Таблетка шипела и плясала. У нее был мрачный, средневековый вид. Именно так травили королей в одном историко-приключенческом сериале.
Я выпил, отдал стакан и лег, закрыв глаза, - ждать, пока полегчает. Детина громоздился надо мной.
Я открыл глаза.
- Слушай, - сказал я детине, - а кто ты такой? А?..
Вот тут и открылась страшная правда.
- Ваш раб, господин, - сказал детина.
- У меня нет рабов, - сказал я. - У меня принципиально не может быть рабов. Я аболиционист.
- Ваша высокочтимая матушка так и говорила - ну, этому, на бирже... Как их? Агенту, - поведал детина. - Мол, мой сын против рабства, но хочу сделать ему подарок... От материнского подарка, мол, не откажется... У него, мол, - ну, у вас то есть, - в квартире не хватает хозяйской руки...
Так. У меня в квартире не хватает хозяйской руки. Поэтому мне не позволили жениться, а вместо того подсунули чужого человека, чтобы он сделался этой самой хозяйской рукой в моем доме... Подсунули, пользуясь моей сегодняшней слабостью. В другой день я просто спустил бы его с лестницы. А сегодня я мог только одно: расслабленно стонать.
Естественно, я сразу же возненавидел своего раба.
Все в нем было противное. И брови эти его широкие, блестящие, будто маслом намазанные. И щетина над губой. И ямка в пухлом подбородке.
- Уйди, - сказал я.
Он растерялся.
- Куда я пойду, господин?
- Куда-нибудь, - пояснил я. - Чтобы я тебя не видел.
И заснул.
Я проснулся, когда уже стемнело. Во рту было гадко, но голова не болела и острая невыносимость оставила плоть.
Я осторожно сел. Очень хотелось пить. И еще глодало ощущение какого-то несчастья, которое постигло меня в те часы, пока я спал. Что-то в моей жизни изменилось к худшему.
Вот в углу что-то зашевелилось... Сполз с кресла старый вытертый плед. Из-под пледа протянулась и коснулась пола босая нога. Нога была толстая, как фонарный столб, белая, густо поросшая волосом.
Раб!
- Пить хочу, - сказал я грубо.
Он поморгал сонно, завернулся в плед и пошлепал на кухню. Его пятки приклеивались к недавно отлакированному паркету.
Пока я пил, он скромно стоял в сторонке. Я отдал ему стакан и сказал:
- Я буду звать тебя Барсик.
- Барсик? - переспросил он, озадаченный.
- Не нравится "Барсик"? - сказал я. - Тогда Мурзик. Будешь откликаться на Мурзика?
Мурзик сказал, что будет.
Вы, конечно, скажете, что я засранец. Что нельзя так с людьми обращаться. А я и не говорю, что можно. Конечно, нельзя. Поэтому я и голосовал за мэра-аболициониста. Пусть он вор, но он тоже против рабства.
Если кто-то отдан тебе в полное владение, ты обязательно будешь над ним измываться. И не захочешь, а будешь. Само собой как-то получится. Закон природы.
Конечно, я над Мурзиком измывался. Конечно, он меня, пьяного, раздевал и умывал. Конечно, он вскакивал по ночам, когда я сонно требовал молока, портвейна или бабу. И бежал искать для меня молоко, портвейн или бабу.
Матушке я сказал, что очень доволен Мурзиком. Матушка была довольна.
Мой раб наводит в доме порядок. То есть, он наводит беспорядок только не мой, а свой собственный. Это и называется - "хозяйская рука".
А я должен его кормить и терпеть.
- Мурзик, - молвил я обессиленно. - Мурзик...
Шли вторые сутки пребывания меня в статусе рабовладельца.
Я замолчал. Как объяснить рабу, что...
...Когда мне было пять лет, меня отдали в детское дошкольное учреждение. В детском дошкольном учреждении меня кормили сарделькой с макаронами. Сарделька была толстая, как гусеница. От сытости у нее лопалась жесткая шкура.
Потом я томился в закрытом учебном заведении, ужасно дорогом и престижном. Родители выложили немалые деньги за право заточить меня туда. Считалось, что там, за четырьмя стенами, я получаю бесценное образование и рациональное питание. Насчет образования - возможно. Что до питания, то нас кормили все той же сиротской сарделькой с макаронами.
Обретя свободу в двадцать с небольшим лет, я думал, что с сарделькой покончено навсегда.
Не поймите так, что я какой-нибудь растленный гурман. Но ведь не для того же я терплю дома это нелепое животное (Мурзика), чтобы вернуться пусть только гастрономически - в те безотрадные годы!..
Мурзик растерянно смотрел, как я бушую над тарелкой. Бушевал я бессловесно - мыча, будто умалишенный.
Мой раб вздохнул (сволочь!), уселся за стол против меня и уставился с сочувствием.
- Мурзик, - проговорил я наконец, - ты знаешь ли, я ненавижу сардельки с макаронами... - И вдруг заорал, срываясь на визг: - Ненавижу, ненавижу, НЕНАВИЖУ, НЕНАВИИИЖУУУ...
- Да? - искренне поразился Мурзик. Его маслянисто-черные брови поползли вверх, по мясистому лбу зазмеились морщинки.
- Да, - повторил я. - Твоим рабским умишком этого не охватить, Мурзик, но, представь себе, свободный человек, гражданин Вавилона, избиратель и налогоплательщик, может не любить сардельку с макаронами... Кстати, эти сардельки делают из туалетной бумаги, а мясной запах фальсифицируют, поливая туалетную бумагу кровью. А кровь берут со скотобойни... И там, между прочим, повсюду ходят крысы. У моей матушки одна знакомая нашла в сардельках крысиный хвост.
- Я не знал... - растерянно проговорил Мурзик. Совсем по-человечески. - Ну, то есть, я не знал, что можно не любить сардельки... Меня никогда не кормили сардельками...
- Ну так жри!.. - рявкнул я, отпихивая от себя тарелку. - Подавись!..
- Можно?
- Да!!! - заорал я страшным голосом.
Мурзик потрясенно взял с моей тарелки сардельку, повертел ее в пальцах и, трепещущую, сунул в рот. Пососал.
Я отвернулся. Мурзик с сочным чавканьем прожевал сардельку. Когда я снова повернулся, мой раб уже наматывал на свой толстый палец макароны, вытягивая их из моей тарелки.
Я взял кетчуп и полил его палец.
- Спасибо, господин, - пробормотал Мурзик с набитым ртом. И сунул палец в рот. Макароны повисли по углам его широких губ.
- Милосердный Мардук... - простонал я.
Раб шумно проглотил макароны. Я ждал - что еще отмочит Мурзик.
Мурзик взял мою тарелку и слизал масло, прилипшее к краю. Нос у него залоснился.
- Я голоден, - напомнил я, нервно постукивая пальцами по столу.
Мурзик подавился. Он покраснел, глаза у него выпучились. Я испугался - не блеванул бы.
- Может, пиццу? - прошептал Мурзик между приступами кашля.
- Да ты готовить-то умеешь, смерд? - заревел я. Я так ревел, что люстра из фальшивого хрусталя тихонько задребезжала у меня над головой. Тебя, между прочим, как квалифицированную домашнюю прислугу продали! С сертификатом! Для чего к тебе сертификат приложен? Любоваться на него?
Мурзик стал бледен, как молоко. Даже синевой пошел. Залепетал:
- В супермар...кете... От фирмы "Истарванни"... Пицца... По восемь сиклей...
Вот тут-то первое подозрение относительно Мурзика превратилось в железную уверенность. В стальную. В такую, что и в космос слетать не стыдно - вот какую.
- А теперь, - объявил я, доставая кофеварку, - ты расскажешь мне правду.
- Ка...кую правду?
Он действительно испугался. Я был доволен.
- Кто ты такой?
- Ваш раб, господин.
Мурзик чуть не плакал.
Я был очень доволен.
- Я могу подвергнуть тебя пыткам, - сообщил я и включил кофеварку. Она зашипела, исходя паром.
- Можете, господин, - с надеждой сказал Мурзик.
- Но я не стану этого делать, - продолжил я.
- Спасибо, господин.
Мурзик снова запустил палец в тарелку. Макароны уже остыли.
- Сними рубашку, - велел я.
- Что?
- Рубашку сними! - заорал я.
Люстра опять дрогнула. Кофеварка зашипела и начала плеваться в хрустальный бокал в виде отрубленной головы сарацина. Сарацин постепенно чернел.
Мурзик встал. Медленно расстегнул верхнюю пуговицу. Посмотрел на меня. Я ждал. У меня было каменное лицо. Мурзик расстегнул вторую пуговицу. Третью. Снял рубашку. Под рубашкой оказалась голубенькая застиранная майка, из-под которой во все стороны торчали буйные кудри темных волос.
- Майку... тоже? - шепнул Мурзик.
- Не надо, - позволил я. Меня тошнило от его волосатости.
Все левое плечо Мурзика было в синих клеймах. И на правом тоже обнаружилось две штуки. Мурзик представлял собою живой монумент государственному строительству в нашем богамиспасаемом отечестве. Чего только не отпечаталось на его шкуре! Гербы строек эпохи Восстановления, нефтяных вышек Андаррана, портового комплекса на границе с Ашшуром, медных рудников, хуррумских угольных шахт и даже железной дороги "Ниневия-Евфрат, Трансмеждуречье".
Под всем этим великолепием моргала подслеповатым глазом полустершаяся русалка похабного вида, а на правом предплечье имелось изображение скованных наручниками кайла и лопаты с надписью "Не забуду восьмой забой!"
- Все, - сказал я. - Можешь одеваться.
Трясущимися лапами Мурзик натянул на себя рубаху. Забыв заправить ее в штаны, сел. Машинально доел макароны. Вид у него был убитый.
- Мурзик, - сказал я. - Сукин ты сын. Где тебя добыла моя матушка, а?
- На бирже, - сказал Мурзик и рыгнул. - Простите.
Я растерялся. То есть, я по-настоящему растерялся. Матушка всегда покупала товары с гарантией. Даже из комиссионных магазинов неизменно выцеживала какую-нибудь филькину грамоту, по которой потом имела право на бесплатный или льготный ремонт. По части филькиных грамот моя матушка великая искусница. Как же ее угораздило вместо добропорядочной и квалифицированной домашней прислуги приобрести беглого каторжника?..
У Мурзика подрагивали толстые губы.
- Ну, ну, - сказал я наконец. - Рассказывай уж все, без утайки. Как ты надул их?
- Не надувал я никого, - пробубнил скисший Мурзик. - Знаете такую лавочку - "Набу энд Син работорговая компани лимитед"? Слыхали?
- Ну, - буркнул я. Я не знал такой компании. Я противник рабства.
- Они скупили у нас, на железке - ну, "Трансмеждуречье", шпалоукладка - большую партию отбракованных рабов, - продолжал Мурзик.
- Так ты еще и отбракованный?
Мурзик кивнул.
- Так вышло, - пояснил он. - Да я-то уж точно ничего не делал, ну ничего такого... Он случайно упал.
- Кто?
- Прораб. Он в котел упал. - Добавил тише: - Ну, со смолой - котел, то есть. А спичку уронил вообще не я... Ну, нас и отбраковали. Всю смену.

Синие стрекозы Вавилона. Обретение Энкиду - Хаецкая Елена Владимировна => читать онлайн электронную книгу дальше


Было бы отлично, чтобы книга Синие стрекозы Вавилона. Обретение Энкиду автора Хаецкая Елена Владимировна дала бы вам то, что вы хотите!
Если так получится, тогда можно порекомендовать эту книгу Синие стрекозы Вавилона. Обретение Энкиду своим друзьям, установив ссылку на данную страницу с книгой: Хаецкая Елена Владимировна - Синие стрекозы Вавилона. Обретение Энкиду.
Ключевые слова страницы: Синие стрекозы Вавилона. Обретение Энкиду; Хаецкая Елена Владимировна, скачать, бесплатно, читать, книга, электронная, онлайн
 21-shop.ru 

 кафельная керамическая плитка в магазине dekor.market