А-П

П-Я

 https://www.dushevoi.ru/products/smesiteli/dlya_bide/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Сделав три шага, она оказалась прямо в
нище и опять принялась командовать, расставляя мужчин с железяками в руках
одной ей ведомым порядком.
- Русаков, Валя, давайте-ка сюда! - приказал бывший парторг. - Тут
как раз две пары рук нужны.
Валька слушался разжалованного парторга не по привычке. Тот до сих
пор был как бы его непосредственным начальством, давал иногда
необременительную работенку, вроде плаката по технике безопасности, и,
очевидно, дорожил Валькой как одним из двух своих последних подчиненных.
Кем теперь был оформлен парторг, Валька не знал, но раз уж его не
увольняли, соблюдал почтение - как, кстати, и многие на заводе.
Валька отнес поднос с посудой на транспортер и подошел к нише.
Тут оказалось, что женщина уже не очень-то молода, лет на десять
старше, чем сперва показалось Вальке. Волосы у нее были жгуче-черные,
короткие и прямые, подстриженные так, чтобы густая челка доставала до
бровей, лицо - резкое, сухое, с прямым, малость крупноватым носом, но
глаза при всем при том - светлые. Теперь Валька дал ей все сорок, отметив
при этом, что его Татьяне бы такую роскошную фигуру... Татьяну-то после
родов здорово развезло, а диета при ее сидячей работе прока не приносила.
Валька взялся за хвост бронзовой рыбины, ирреального гибрида щуки и
угря, вместе с Димкой вознес эту рыбину на вытянутых руках туда, куда было
велено, а женщина молча на нее уставилась.
- Изабелла Альбертовна, - почтительно обратился парторг, - такой
вариант вас устраивает?
- Надо посмотреть еще издали, - сказала она, и они пошли в другой
конец зала.
- Это кто такая? - спросил Валька у Русакова.
- Скульпторша, - объяснил Димка. - Изабелла Гронская. Слыхал про
такую?
- Ага, она не то заслуженная, не то народная. Только я не знал, что
она еще и рыб лепит. Я думал, только людей.
- Лепит, лепит! - развеселился Димка. - Ты посмотри, чего она тут
наваляла!
Бронзовая компания, розданная энтузиастам, состояла из двух
фантастических рыбин, не менее фантастического краба, овечьей головы,
плоского кувшина и блюда с экзотическими фруктами. Все это, укрепленное в
нише на штырях, должно было символизировать богатство здешнего меню.
Скульпторша заботилась о художественных эффектах. Она требовала
сдвигов на неуловимые доли миллиметра. Валька и Димка покорно перемещали
свой ихтиологический гибрид.
Когда Гронская, поправляя рыбий хвост, встала на цыпочки возле Вальки
и задела его грудью, он понял страшную вещь. Эта немолодая женщина ему
нравилась, и нравилась именно тем, что в любой другой могло бы и
оттолкнуть, - своей уверенной силой.
Мысленно Валька засуетился, ища возможность как-то с ней встретиться
за пределами столовки. Кроме всего прочего, знакомство могло оказаться
очень даже полезным. Она принадлежала к тому кругу людей искусства, в
который заводскому оформителю-самоучке хода не было. И следовало сейчас
сказать ей что-нибудь такое, чтобы она сразу поняла - он тоже не лыком
шит, на выставках бывает, и этим вот, которых выдернули из цеха на
полчасика - интерьер приколачивать, не чета...
- Учись, Валентин, - вдруг бодро адресовался к нему Денис
Григорьевич. - Вот как мастера работают. Семь раз примерь - один раз
отрежь. Не то, что некоторые - тяп-ляп, как на бумагу шлепнулось, так и
ладно будет, и твердый знак с мягким путают.
Парторг подал Вальку Гронской, как на блюдечке, это он умел.
- Ну, что же вы человека конфузите, - разумеется, вступилась она. - Я
тоже их путаю и ничего, жива.
- Вам можно. Вы их аршинными буквами на транспаранте не пишете, над
вами весь завод потешаться не будет.
- Вы художник-оформитель? - обратилась скульпторша к Вальке.
- Он самый...
- Учитесь где-нибудь?
- Два раза на вступительных в академию провалился! - сердито
отрапортовал Валька. - И больше туда не собираюсь!
- А напрасно, - гнул свою линию Денис Григорьевич. - В тебе
определенно что-то есть.
- В его работах, вы хотите сказать? - поправила Гронская.
- Валентин, ты бы сбегал, принес, показал! - мгновенно среагировал
хитрый парторг. - Пусть тебе умный человек скажет. А то корпишь-корпишь,
как рак-отшельник, а потом в академию проваливаешься.
- Это будет очень интересно, - нейтральным тоном заметила
скульпторша, - но давайте сперва добьем композицию. А то у меня в четыре
комиссия, и это заседание я не могу пропустить.
Валька почувствовал себя, как отодвинутая мебель.
Он выключился из общего разговора и был очень доволен, когда рыбину
стали приколачивать к стенке, а его отпустили.
Размышляя о том, что нечего неудачникам соваться к заслуженным и
народным, Валька побрел к выходу. Гронская чуть раньше опять отправилась в
дальний угол зала, чтобы бросить окончательный взгляд на композицию, и
оказалась возле кассы одновременно с Валькой.
- Предлагаю такой вариант, - негромко сказала она. - Моя мастерская
возле озера. До конца недели я буду там безвылазно, работы накопилось.
Привозите свои вещи. Может быть, я смогу вам чем-то помочь.
- А это где? - ошарашенно спросил Валька.
Скульпторша дала адрес. Валька шепотом повторил его.
Весь этот разговор произошел очень быстро и для посторонних
незаметно. Они могли понять это так, что Гронская вглядывается в свою
бронзу и небрежно спрашивает у Вальки, как впечатление.
А потом она, не прощаясь, направилась обратно к нише.
Валька же двинулся к выходу и налетел на Маринку с кассиршей
Крутиковой.
- Ну, ты даешь! - шепотом восхитилась Маринка. - Тут все перед ней на
пузе ползают, а она его на дачу зовет!
- Тоже нашла сокровище... - брюзгливо заметила Крутикова. - Гений
непризнанный, художник от слова "худо".
Удаляясь быстрым шагом от развеселившихся женщин, Валька услышал за
спиной и вовсе пренебрежительное:
- Ни кожи, ни рожи!..
Конечно, странно было, что - сама Гронская, и вдруг - оформитель
Валька, который действительно "ни кожи, ни рожи". Валька понимал, что с
ее-то внешностью и в шестьдесят можно замуж выскочить. И наверняка вокруг
нее вертелись стаями непризнанные гении, наверняка они ей до полусмерти
надоели.
Так в чем же дело?
Этот вопрос не давал Вальке покоя до субботы.

Дома к его сборам отнеслись с добродушной иронией. В субботу с утра
Татьяна повытаскивала из антресолей все его ранние работы, запакованные в
коробки из-под конфет. Он перебрал их и вздохнул - стыд и срам, старшая
группа детсада... Вот разве что любимые геометрические композиции с шарами
и призмами, да и то - какой в них внутренний смысл? А новых было две, и
обе - позавчерашние.
Все это время Валька мурлыкал про себя ту утреннюю песню. Под
впечатлением он вытащил из-за стекла охапку художественных альбомов, над
которыми теща дрожала, потому что - живые деньги, и выяснил, как на самом
деле выглядит гондола. Естественно, попробовал нарисовать ночной пейзаж с
водой и гондолой, но вранье получилось страшное, а главное - ничего общего
с песней. Тогда он нарисовал женщину в длинном платье за маленьким
пианино, возле вазы с букетом. Тут уж песня хоть чуточку, да зазвучала.
А когда он обошелся без пианино, когда он просто поставил эту женщину
у окна, возле стола с вазой, и положил ее руку на подоконник возле
скомканных перчаток, а тонкая прядь выбилась из узла на шею и грудь, а
вдали как-то сами собой возникли невысокие плоские холмы и река... причем
ничего в этих холмах и реке не было итальянского...
Собираясь к Гронской, Валька обнаружил, что у нарисованной женщины
одна рука короче другой, и вообще все сделано ужасно. Но поздно было
малевать что-то новое. Он запаниковал.
Татьяна, которая в таких вещах напрочь не разбиралась, в конце концов
ругнула его и отправилась с Илонкой гулять. А Валька еще полчаса сидел на
тахте и громил вдребезги свои вчерашние мечтания. Он уже видел, как
разложит перед ней на полу - знаем ваши богемные нравы, знаем! - свои
листы, как она, конечно же, забракует первый, второй и третий, а над
четвертым задумается, над пятым тоже. Потом медленно подойдет к телефону,
накрутит номер и скажет в трубку другой какой-нибудь знаменитости:
"Послушай, старик, я тут интересного парня нашла, не возьмешь ли ты его к
себе осенью на дизайнерские курсы? Способный, да..." Или что они там
говорят друг другу в подобных случаях.
Кое-что он все же отобрал. Остальное теща заставила вернуть на
антресоли и только тогда выпустила из дому.
Дорога к Гронской заняла больше часа.
Ее дом стоял в дачном поселке среди свеженьких коттеджей, хотя на вид
был довольно старый. Через дорогу как раз доделывали очередную
новостройку. На крыше особняка возился коренастый мужичок в спецовке.
Перед домом Гронской был огород. Снег уже сполз, открыв голые грядки.
За домом и справа от него был старый сад, калитка же находилась в проулке.
И Валька понял, что Гронская и ее друзья - ленивые люди. Им удобнее было
проковырять дыру в проволочном заборе и топать к порогу через грядки, чем
огибать угол и входить в дом приличным образом.
Валька вошел через калитку, миновал заросли сирени и постучал в
дверь. Гронская громко пригласила вовнутрь.
Он вошел.
Из крошечной кухни-прихожей мастерская была видна вся целиком, потому
что дверь между ними отсутствовала.
Гронская приветливо смотрела на Вальку из-за постамента, над которым
лежала в воздухе женская зеленая фигура около метра длиной. Ее, как тот
ихтиологический гибрид, поддерживали штыри, только не сбоку, а снизу.
Валька повесил куртку на вешалку, приткнул к стене сумку и вошел.
Гронская вышла из-за фигуры поздороваться. На ней были майка и
тренировочные штаны - все облегающее. А тут еще Валька углядел в углу
гипсовую обнаженную даму, всей статью сильно похожую на Гронскую, и ему
стало неловко.
Гронская приказала Вальке быть как дома и ушла на кухню варить кофе.
Он и стал слоняться по мастерской.
Эта комната была больше, чем вся Валькина жилплощадь с ванной и
туалетом вместе. Вдоль одной стены тянулись пятиэтажные нары из таких
здоровенных досок, что хоть гостей спать укладывай - предварительно
поснимав бронзовых болванчиков, гипсовые рожи, кривые кувшины и прочие,
очевидно, еще студенческие грехи хозяйки. Напротив стояла этажерка с такой
импортной искусствоведческой литературой, что теще и не снилась.
Над этажеркой висело маленькое пыльное распятие из блекло-желтого
пластилина.
Крест за фигуркой Спасителя едва угадывался. Собственно, крест
образовали канонически расположенное тельце и распростертые руки...
впрочем, руками они могли показаться лишь издали. Это были два
пригвожденных к кресту крыла.
Было в этой фигурке что-то такое пронзительное, такое отчаянное, что
Вальке стало стыдно разглядывать ее с любопытством, пусть даже и с
творческим любопытством.
Увидев на широком подоконнике наброски, Валька ухватился за них,
стараясь не возвращаться взглядом к распятию.
Это была обнаженная лежащая девушка. На чуть намеченном лице
выделялись разве что очки, да еще толстая коса лежала на груди. Эту
девушку и лепила Гронская, видимо, пользуясь эскизами, когда натурщица
отсутствовала. Только у зеленой пластилиновой фигуры короткие волосы
торчали дикими клочьями, да и лицо тоже было диковатое...
- Садитесь, - сурово сказала Гронская. - Сейчас попьем кофе. Да не
хватайтесь вы за сумку!
Валька, подавшийся было к прихожей, окаменел.
- Совсем не обязательно обливать ваши работы кофеем и мазать их
яблочным повидлом, - пытаясь смягчить оклик, объяснила Гронская. - Начнем
с моих многочисленных вопросов... Во-первых... вам с сахаром?
- Да, - ответил Валька. Гронская, сунув руку за ситцевую занавеску,
вытянула круглый белый одноногий столик.
- Там у меня лежбище, - объяснила она. - Когда ночью не спится,
устраиваю себе банкеты.
Нисколько не смущаясь, Гронская собрала со столика грязную посуду, в
том числе и коньячную бутылку, и унесла на кухню.
Валька с интересом посмотрел на этот столик. Где-то что-то похожее он
недавно видел, с такими же маленькими нелепыми лапками, отходящими от
основной ноги...
Гронская принесла с кухни две огромные глиняные кружки с горячим
кофе, хлеб, банку с повидлом и здоровенный, на вид очень старый охотничий
нож.
- Люблю старое оружие, - ответила она, не дожидаясь Валькиного
вопроса. - Ну, поехали. Сколько вам лет?
- Двадцать пять.
- Намазать повидлом?
- Пожалуйста...
- Давно рисуете?
- Со школы.
- Лепить не пробовали?
- Как-то не получалось.
- Зря вы так нарядились.
Валька, и без того ошалевший от стремительного допроса, вовсе онемел.
Татьяна же нарочно выдала лучший свитер!
- А то бы я прямо сейчас вручила вам корыто с глиной и посмотрела бы,
на что вы способны.
Она так это сказала, будто принесенные работы не заслуживали ее
высочайшего внимания. Хотя - вдруг их Вальке кто-то поправлял и вылизывал?
- А нет у вас старого халата? - вдруг, обидевшись, потребовал Валька.
- Или рубашки?
- Точно! Халат я вам дам. А корыто одна вытащить не смогу, - без
всякого удивления ответила Гронская.
- Тяжелое?
- Тяжелое - ерунда. Оно так стоит, что не подступишься. Если Пятый
что-то сдуру засунет - краном не вытащишь.
Валька чуть не спросил - что еще за Пятый? Но слишком странно
прозвучало слово - он мог и ослышаться.
- Вытащим, - пообещал он.
- Да вы допейте сперва кофе, - удержала его за столиком скульпторша.
- Булку ешьте. Совсем забыла - у меня еще халва осталась. Вы любите халву?
Странным было, во-первых, то, что при таких словах все женщины
гостеприимно улыбаются, Гронская же и не пыталась; во-вторых, она вдруг
засуетилась; в-третьих, эта суета совпала с неожиданным Валькиным
ощущением - будто за ними исподтишка наблюдают.
Отродясь он не чувствовал затылком чужого взгляда.
1 2 3 4


 плитка уралкерамика отзывы рекомендуем этот сайт