А-П

П-Я

 Покупал тут сайт dushevoi.ru 
 https://pompadoo.ru/product/4391-parfums-de-marly-safanad/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

Скаландис Ант

Причастные - 4. Заговор посвященных


 

Тут выложена электронная книга Причастные - 4. Заговор посвященных автора, которого зовут Скаландис Ант.
В электронной библиотеке ALIBET вы можете скачать бесплатно или читать онлайн электронную книгу Скаландис Ант - Причастные - 4. Заговор посвященных в формате txt, без регистрации и без СМС; и получите от книги Причастные - 4. Заговор посвященных то, что вы пожелаете.

Размер файла с книгой Причастные - 4. Заговор посвященных равен 353.61 KB

Причастные - 4. Заговор посвященных - Скаландис Ант => скачать бесплатно книгу



Причастные - 4
OCR: BiblioNet, Spellcheck: WayFinderООО «Издательство ACT»; М.; 1997
АНТ СКАЛАНДИС
ЗАГОВОР ПОСВЯЩЕННЫХ
Памяти Давида Аркадьевича Сонкина, благодаря которому я очень многое узнал и понял в этом мире
«Конечно, их ждали внутри… Эти уже были без формы - в характерных серых плащах. И тогда он выхватил пистолет и сразу начал стрелять. Он знал, что стрелять надо сразу. С этими по-другому нельзя, никакие угрозы и предупреждения, никакие финты не помогут… Он выстрелил дважды, и оба искусствоведа в штатском рухнули».
НЕОБХОДИМОЕ ПРЕДИСЛОВИЕ
Автор считает своим долгом предупредить, что все сюжетные линии романа являются чистейшим вымыслом, и заранее извиняется за возможные аналогии в описанных и реально имевших место в жизни ситуациях, событиях, документах. Точно так же любые совпадения имен, фамилий, фактов биографий героев, названий фирм с реально существующими следует считать абсолютно случайными.
ПРОЛОГ
МОСКВА, XX ВЕК
А вода падала с неба и высыхала. И снова падала, и снова высыхала. Но прохладнее не становилось. Становилось только душнее. Фонари на бульваре вздувались тяжелыми мертвенными пузырями, и трехцветный огонь светофоров капал на мокрый асфальт и разматывался длинными нитями по трамвайным рельсам.
Он шел сквозь духоту, мерцание городских бликов и плывущий с бульвара июньский липовый дурман, и ему казалось, что размякший асфальт подается под каблуком, как это было среди дня, хотя сейчас, ночью, после дождя, асфальт, конечно же, снова затвердел. Но, Господи, какое это все имело значение?! Теперь, после безумно долгого дня и полбутылки грузинского коньяка «Варцихе». Он даже не замечал прилипшей к телу рубашки, противно хлопающих бортов летнего пиджака и чмокающих кроссовок.
Он и её не заметил.
Просто налетел на неё у светофора, задумавшись и едва не упав. Придержал за локоть, и этого скоротечного касания было достаточно… Нет, не для того, чтобы понять, кто она. Это представлялось, конечно, очень романтичным - объяснить все так: «С первого прикосновения я понял, что это она. Ведь именно так мы и были когда-то знакомы». Но он-то знал, что дело в другом. Интерес был чисто сексуальным, обнаженно сексуальным. С первого касания (не с первого взгляда - взгляд был позже, и вообще с первого взгляда бывает любовь), именно с первого касания - яркая вспышка страсти в измученной, затравленной душе. Вспышка, озарившая единственный смысл, единственный путь к спасению, единственный выход, оставшийся после всего, что случилось за этот день.
– А повнимательней нельзя, господин хороший? - спросила она одновременно грубо и вежливо.
Легкая белая кофточка с кружевами сладострастно облепляла высокую грудь, и короткая черная юбка в обтяжку лоснилась то ли от дождя, то ли просто материал такой. Девушка была мокрой насквозь.
– Конечно, можно, - ответил он, мгновенно подхватив её тон, - даже нужно, барышня!
Барышня улыбнулась. Они вместе перешли трамвайную линию и вступили на широкий бульвар, полого поднимавшийся в гору.
Бледный, вспотевший, словно бы чахоточный фонарь высветил мокрые пряди её волос на плечах и большие темные, почти черные кружки сосков под тонкой и от воды совсем прозрачной тканью. Он почувствовал, что возбуждается сверх всякой меры, а меж тем они поднимались по бульвару молча, и было непонятно, идут они вместе или нет, тем более что во мраке под кронами деревьев он не мог видеть её глаз.
И все-таки он знал: они идут вместе. Отныне и навсегда. Да, именно так: отныне и навсегда. Безумие. Полное безумие. Так не бывает. Это просто усталость. Смертельная усталость. И отчаяние. И полбутылки коньяка «Варцихе» из Курского гастронома. Коньяк был грузинского розлива и потому божественный на вкус.
– У вас не будет закурить? - спросил он её, под следующим фонарем.
Темные кнопочки под влажной материей топорщились все так же призывно.
– Если не промокли, - сказала она. - Сейчас посмотрю.
И раскрыла сумочку. В её ладошке оказался сначала баллончик с парализующим газом, торопливо брошенный обратно, и лишь потом - пачка длинного «Салема».
– За тридцать? - поинтересовался он.
– За пятнадцать.
– В «Людмиле»?
– Ага, - кивнула она, протягивая сигарету. И добавила, как чужестранка:
– Однако цены у вас!…
Он чиркнул зажигалкой и прокомментировал традиционной шуткой:
– Патриотическая.
Зажигалка была самая обыкновенная - дежурная тайваньская штамповка с доисторическим колесиком, но обклеенная яркой пленкой в виде американского государственного флага.
– Уезжаешь? - неожиданно спросила она, сразу переходя на ты.
– Да, - сказал он с откровенностью идиота. - Сегодня точно решил: уезжаю.
– Туда? - спросила она многозначительно, чуть скосив глаза в сторону зажигалки.
Потом глубоко затянулась и, выпустив в сторону дым, провела по губам кончиком очаровательного язычка.
Он ощутил горячую волну страсти, разливающуюся по телу. Что это: адреналин, бегущий в кровь; кровь, бегущая в капилляры; или просто избыток тепла, рвущийся наружу? Когда-то он увлекался биологией, и с тех пор осталась привычка все ощущения скрупулезно раскладывать по полочкам. Почему-то теперь это оказалось особенно трудно, и, уже не контролируя себя, он схватил её за мокрые плечи и привлек, почти прижал к груди.
Ее глаза, темные настолько, что посреди радужки с трудом различался зрачок, матово поблескивали двумя спелыми вишнями. Она не прятала их. И губы она не прятала тоже. Влажные, ждущие, полураскрытые губы… Горячее дыхание с ароматом дорогого ликера, волосы, пахнущие дождем и сиренью, вздрагивающие плечи… Ах, какая душная, душная ночь! Душная до озноба…
– Ты что-то спросила? - Он словно очнулся. - Ах, да! Куда я уезжаю. Нет, не туда. Дальше.
– Дальше!
В голосе её было удивление, но удивление человека знающего, а не то растерянное недоумение, какое бывает, если брякнешь, не подумав, первому встречному какую-нибудь мудреную невнятицу.
И он пояснил уже со всей откровенностью:
– Я решил наконец отправиться в тот мир.
– И я, - выдохнула она и прильнула к нему. - Я тоже решила. Давай уйдем вместе.
Вся одежда промокла насквозь. Его легкие летние брюки прилипли к ногам, и тепло её тела он почувствовал так, как если бы они разделись. Ее плечи, грудь, бедра, живот были горячими, а ещё был маленький сладостный островок - очень горячий. Потом он понял, почему так сразу смог почувствовать её призывный жар: под тонкой промокшей синтетической юбкой больше не было ничего, только этот волшебный треугольник.
– Я хочу тебя, - шептала она и захватывала пылающим ртом его пересохшие от нетерпения губы.
– Что, прямо здесь? - спрашивал он шутливо.
– Почему бы и нет? - отзывалась она вполне серьезно. - Два часа ночи.
Их руки, пробежав пальцами по спинам друг друга, спустились ниже. Он сжимал в ладонях восхитительные круглые половинки и чувствовал волшебные касания пробирающихся под ремень ноготков.
На влажной земле, светя в ночи оранжевыми огоньками, догорали две длинные белые сигареты…
О этот быстрый упругий язычок! О эта мокрая ткань, закатывающаяся вверх по бедру! О эти трепетные складки обжигающей плоти!…
– Давай не так, - шепнула она, когда он уже вошел в неё и восторженно замер, опершись на спинку лавочки.
Она заставила его сесть и села сама, а потом лечь, и скамейка была шершавой и жесткой, а потом они снова стояли, но уже по-другому, и снова сидели - иначе, совсем иначе, и каждый раз это было как вспышка звезды, как взрыв гигантской вакуумной бомбы, втягивающей в себя, поглощающей весь мир, это было как скачок по ту сторону, как провал в небытие и возвращение назад. А они оба знали, что это такое, и он и она помнили, как это: уйти и вернуться обратно. Они не знали только, что любовь и смерть - это почти одно и то же. Потому что смерть они не называли смертью - среди Посвященных это было не принято. А любовь… Наверное, за долгие восемь лет они просто забыли, что такое любовь. И теперь наслаждение длилось и длилось. И почему-то за все это время по бульвару не прошел ни один человек, или они не видели их, и только несколько раз с характерным звуком прошелестели модерновые шипастые шины роскошных автомобилей, да однажды прогрохотал по стареньким рельсам безумный ночной трамвай, светящийся и нарядный, как китайский бумажный фонарик, а с деревьев срывались капли, и вдруг этих капель сделалось больше, ещё больше, и стало ясно, что это снова пошел дождь, и она закричала.

***
Некоторое время они шли молча. Потом он спросил:
– Мы идем к тебе домой?
– У меня теперь нет дома. Просто нужно зайти в одно место. Это близко.
– А нужно ли? - усомнился он.
– Нужно, - ответила она, и они снова помолчали.
– Помнишь рассказ О'Генри «Фараон и хорал»? Очень трудно достичь именно того, к чему отчаянно рвешься. А как только оно становится тебе не нужно, вдруг само падает к ногам.
– Что ты хочешь сказать? - настороженно прищурилась она, поворачиваясь к нему и даже останавливаясь. - Я подумала о том же. Я вернулась сюда недавно, но почти сразу решила бежать. Мне снова стало невыносимо, понимаешь, невыносимо в этом мире. А теперь с тобой… Слушай! Правда, я тоже не хочу уходить. Значит, кто-то поможет нам?
– Очевидно, - сказал он, уже понимая, кто. - А ведь порою так трудно найти свой правильный путь туда.
– Да что ты! - улыбнулась она. - «Избравший путь да пойдет по нему вдаль. И ещё дальше». Не нами сказано.
Теперь уже он остановился и пристально посмотрел на нее. Потом сказал:
– Суицид - великий грех. Неужели ты совершишь его вторично?
Обо всем, что касалось смерти, они говорили донельзя вычурно, наиболее далекими от жизни фразами.
Она ничего не ответила, и через какое-то время, старательно подыскивая слова, разговор снова продолжил он:
– Почему ты была… так странно одета? Ты всегда так ходишь… летом?
Собственно, он хотел спросить, почему она без трусов, но это прозвучало бы ужасно грубо, и потому он мялся. Но она поняла.
– Я сбежала от одного человека, который хотел меня изнасиловать.
– Изнасиловать? - тупо переспросил он, но интонация получилась такая, словно он удивился и не поверил.
Она поняла по-своему. Она и говорила-то теперь сама с собой.
– Н-ну, не совсем так… Просто когда я уже почти отдалась ему, вдруг поняла… даже не могу объяснить, как… А действительно, как я это поняла? Наверное, просто чутье. Как у собаки. Я вдруг почувствовала, что он из этих. Понимаешь?
– Понимаю. И ты сбежала?
– Ага.
– И это было совсем недавно.
– Ну конечно.
– И мы идем теперь туда же? Здорово.
– Что это… - начала было она и вдруг поняла.
– Пошли назад, сейчас же, поехали ко мне! - проговорил он быстро.
Но было уже поздно. Они вышли на Садовое кольцо. Оглянувшись, он увидел двоих в простой серой милицейской форме. Стражи порядка стояли почти у самого подъезда. Впереди, со стороны реки, появились ещё двое таких же. Не многовато ли для трех часов ночи?
– Это тот самый подъезд?
– Да.
– Он сквозной?
– Да! Быстрее!
Глупость, полнейшая глупость. Он же знает этот подъезд. Здесь же Сахаров жил. Андрей Дмитриевич. Еще совсем недавно. И гэбульники здесь торчали дни и ночи, дни и ночи. Что же она, с ума сошла? Куда она ведет меня?!
Конечно, их ждали внутри. Даже не у второй двери, а на лестнице, ведущей вверх. Эти уже были без формы - в характерных серых плащах. И тогда он выхватил пистолет и сразу начал стрелять. Он знал, что стрелять надо сразу. С этими по-другому нельзя: никакие угрозы и предупреждения, никакие финты не помогут - во всех остальных случаях они опередят. Он выстрелил дважды, и оба искусствоведа в штатском рухнули. Он даже удивился. Может, просто залегли? Откуда-то (из подвала, что ли?) выскочили ещё двое серых плащей. Милиция осталась снаружи. Легавые были всего лишь статисты, загонщики. Так чего же хотят великие актеры, главные охотники? Очень скоро он понял и это, когда тот, который пониже и пошире в плечах, выпустил прямо из рукава длинную очередь в нее, точно в нее, только в нее, именно в нее…
«Ну вот и все, - успел подумать он. - Давай, я жду. Почему же ты не стреляешь, серый плащ? Патроны кончились?»
Коренастый искусствовед улыбался. Улыбался странно, загадочно, словно за этой улыбкой пытался скрыть что-то совсем другое. И, оглядываясь, он не увидел, а скорее почувствовал крадущегося сзади - одного из тех, что упали первыми, и понял, понял: его не хотят убивать, его хотят разлучить с ней, навсегда, не дать ему уйти, они умеют, умеют, сволочи, ему же говорили об этом… И он выстрелил в нападавшего, а потом ещё пулю - тому, кто убил её, и ещё пулю - второму, длинному, а последние две он оставил себе, но хватило одной, хватило…
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
КЕНИГСБЕРГ - РАУШЕН, XXI ВЕК
Глава первая
НАЧАЛО ОТПУСКА
Не время спорить о природе огня для тех, кто действительно находится в горящем пламени, но время спасаться из него.
Бума устами ученика своего Ананды («Маджджхима никоя», 1 век до н э.)
Симон Грай зажмурился, стиснул зубы и резко опрокинул на себя пластиковый ушат с ледяной водицей. Кто-то рассказал ему, что для здоровья так полезней, чем залезать под тривиальный душ, и он уже месяц проделывал это ежеутренне. Что удивительно - каждый раз было словно впервые: и страх, и удовольствие. Всякий знает, как нелегко заставить себя встать под холодные струи, например, с жуткого недосыпа или похмелья: тело вздрагивает от первых же капель, ноги сами собой шагают назад, а отступать-то некуда, и трясущиеся пальцы уже непроизвольно крутят вентиль горячей воды: потеплее, только бы потеплее… «Метод ушата» выручал и в такой ситуации - секундное напряжение, и ты опять как новенький. И настроение праздничное. Как вчера.
А вчера погуляли хорошо. Его уход в отпуск совпал с кануном Дня Империи, и все офицеры отдела от души нагрузились, начав патриотично с «Русской рулетки», а заканчивая басурманскими лонгдринками: «Бифитер» с тоником, «Джонни Уокер» с содовой, «Бакарди» с колой… Так что сегодня голова трещала не только у Симона. Да кто ж теперь этого боится? Некоторые, говорят, специально перебирают, чтобы наутро, глотая таблетки хэда, ловить вторую серию кайфа - медленно смаковать уходящую боль. Симон такой слабостью не страдал, но понять людей мог. Теперь он уже задумывался о здоровье, а по молодости лет, когда чудодейственных таблеток ещё не изобрели, сам любил иной раз надраться до поросячьего визга именно для того, чтобы утром было плохо и оставалась возможность «поиграть в алкоголика» - хлопнуть подряд пару рюмок доброго коньяка, расслабиться и вдумчиво прочувствовать, как отступают перед волшебным напитком озноб, тошнота, тяжесть в голове. Потом, конечно, все возвращалось, пусть в разбавленном, но ведь и в омерзительно растянутом по времени виде - коньяк не был лекарством, если, конечно, ты не уходил в запой. Но это уже о другом.
А вот хэд, хэдейкин, побеждал боль сразу и навсегда, причем любую головную боль: отравление, переутомление, стресс или травма - не важно.
Но до чего ж неудобное слово - хэдейкин! Так и хочется поставить ударение на втором слоге, чтоб получилась смешная еврейская фамилия Хэдейкинд, а надо - на третьем.

Причастные - 4. Заговор посвященных - Скаландис Ант => читать онлайн электронную книгу дальше


Было бы отлично, чтобы книга Причастные - 4. Заговор посвященных автора Скаландис Ант дала бы вам то, что вы хотите!
Если так получится, тогда можно порекомендовать эту книгу Причастные - 4. Заговор посвященных своим друзьям, установив ссылку на данную страницу с книгой: Скаландис Ант - Причастные - 4. Заговор посвященных.
Ключевые слова страницы: Причастные - 4. Заговор посвященных; Скаландис Ант, скачать, бесплатно, читать, книга, электронная, онлайн
 https://21-shop.ru/catalog/muzhskoe/odezhda/dzhinsy/-material-khlopok/ 

 https://dekor.market/plitka/