А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Франция стала показывать явственные признаки утомления войной. Народные бунты, оппозиция знати и наследственных чиновников - "дворянства мантий" - перерастали в настоящую гражданскую войну - Фронду. В стране распространилось недовольство дорогостоящей завоевательной войной, и королеве Анне в глаза говорили о бесполезности для Франции погони за военными успехами. Революция и свержение королевской власти в соседней Англии внушали серьезнейшую тревогу руководителям французского государства. Испания, напротив, не собиралась прекращать войну с Францией. К январю 1648 г. она закончила все формальности, связанные с заключением мира в Нидерландах, и готовилась ударить всеми силами по французскому противнику. Мазарини видел, что медлить с миром в Германии более нельзя. Военные действия шли своим чередом. Хотя французам и шведам не удавалось нанести своему противнику последний удар, военное счастье стало опять (в который уже раз) отворачиваться от Габсбургов. Северная Германия была утеряна ими, так же, как и берега Рейна; Дания капитулировала, а Бранденбург и Саксония, не выдержав опустошительных вторжений шведов, заключили с ними перемирие. Шведы и французы еще раз оказались на границах Баварии и наследственных владений императора.
Еще в 1646 г. руководители франко-шведской коалиции решили, чтобы заставить императора стать поуступчивее, отколоть от него Максимилиана Баварского. Для этого они организовали большое наступление на Баварию. Летом того же года маршал Тюренн и шведский командующий Врангель (сменивший ушедшего в отставку совершенно больного Торстенсона) во главе 40 000 человек вторглись на баварскую территорию и опустошали ее до тех пор, пока Максимилиан не согласился заключить сепаратное перемирие, оформленное в марте 1647 г. в Ульме. Оно должно было поторопить императора с заключением общего мира. И действительно, ход переговоров ускорился, все не решенные еще спорные вопросы были быстро урегулированы, а все, что было согласовано раньше, теперь свели в два больших текста договора - для Мюнстера и Оснабрюка.
Между тем баварский герцог начал жалеть о своем решении. Император дал понять Максимилиану, что не будет на мирном конгрессе отстаивать его претензии на наследие покойного пфальцграфа Фридриха V. Среди баварских офицеров с трудом удалось потушить недовольство, а самый прославленный из них - Иоганн Верт - покинул баварскую службу. Войска Максимилиана, которые он раньше старался размещать на чужой территории, вернулись теперь в истощенную Баварию, распускать же их до заключения общего мира герцог не решался.
Не выдержав такого неопределенного положения, Максимилиан осенью 1647 г. возобновил военные действия против шведов и французов. Чтобы проучить его, Тюренн и Врангель начали весной следующего года большое вторжение в Баварию. 17 мая при Зюсмаргаузене близ Аугсбурга они разбили в жестокой битве командующего баварско-имперскими войсками Меландера, который и сам был смертельно ранен.
Французы и шведы после этого прошли всю Баварию, чтобы вторгнуться в Австрию. К их несчастью, осенние ливни превратили горные реки в непреодолимую преграду. Десять раз шведы наводили плавучий мост через реку Инни, но поток неизменно сносил все сооружения.
Фельдмаршал Пикколомини собрал за это время рассеянные остатки разбитых имперских войск и перешел в контрнаступление. Шведы и французы, испытывавшие острую нужду в продовольствии, начали отход в Среднюю Германию.
Пока происходили все эти операции, шведский генерал Кенигсмарк со своим "летучим" отрядом вторгся в Чехию. 24 июля он прибыл в район Раковника на полпути от границы, пройдя две трети расстояния от границы до Праги. На дорогах к Праге шведы поставили заставы и задерживали всех купцов, путешественников и крестьян, чтобы пражане не смогли узнать о приближающейся опасности. Обоз и пушки Кенигсмарк приказал оставить в Раковнике, а лошадей - выпрячь, чтобы посадить на них мушкетеров-пехотинцев.
На следующий день, 25-го числа, шведы (их было около тысячи человек) незаметно подошли к Праге. С ними был отставной офицер имперской армии Эрнст Одовальский. В свое время он служил в имперской армии и проделал путь от мушкетера до подполковника, сражался под командованием Галласа в Лотарингии, участвовал в 1636 г. во взятии Магдебурга, был в злополучном для имперцев сражении у Виттштока. Вскоре после этого в одной из стычек с рейтарами Банера он потерял руку, вышел в отставку и поселился у Хеба. Теперь Одовальский, озлобленный задержкой в правительственных канцеляриях пособия за погибшее от военных действий имущество, провел шведов прямо к Малой стороне чешской столицы.
Укрытые в лесу солдаты и офицеры жадными глазами смотрели с опушки на расстилавшуюся перед ними панораму большого города. Командиры заранее распределили богатые дома для грабежа.
В ночь на 26 июля, между двумя и тремя часами, шведы проникли через обветшалые стены Страговского монастыря в город. Солдаты получили приказ стрелять в каждого в домах, кто покажется у окна. Чтобы не убить случайно своих, они прицепили к головным уборам зеленые ветки.
Впереди шел сам Одовальский с сотней головорезов. Один за другим падали захваченные врасплох имперские часовые; вскоре вся Малая сторона и ее обитатели оказались во власти Кенигсмарка. Шведы потеряли всего лишь одного человека убитым и одного раненого.
Малая сторона - самый аристократический район Праги. Здесь, вблизи от "Пражского града" (кремля) жила знать, селились купцы и ремесленники, обслуживающие нужды двора. Никто из них не успел бежать, никто не сумел спасти свои сокровища от шведов. Десяткам знатных пленных пришлось теперь дожидаться выкупа.
Три дня шел грабеж Малой стороны. На четвертый день шведы подвезли пушки и начали обстреливать противоположный берег Влтавы, намереваясь повести атаку на Старый город. Решительного успеха они не добились. Произошло то, чего не случилось в 1620 г. после битвы при Белой горе: население Праги - ремесленники, подмастерья, учащиеся - взялось за оружие и встретило шведов на Карловом мосту, отделяющем Малую сторону от остального города. В упорных боях шведское наступление захлебнулось. Уже давно прошло то время, когда шведы и их союзники могли рассчитывать в Чехии и Моравии на роль освободителей от католической тирании Габсбургов. Многократные вторжения Банера, Торстенсона, Кенигсмарка и других шведских полководцев были настолько опустошительны, что население чешских земель стало видеть в шведах своих злейших врагов.
Шведам пришлось стянуть под Прагу все свои силы, действующие в Чехии и Силезии. В течение сентября они окружили Прагу со всех сторон. В начале октября явился с 8000 человек и шведский главнокомандующий Карл Густав (племянник "зимнего короля" Фридриха, будущий король Швеции, Карл X).
Осаждающие неустанно подкапывались под стены пражских укреплений. Взрывы мин и артиллерийский обстрел проделали несколько брешей. Штурм следовал за штурмом. Порой шведам удавалось ворваться в город, но отпор, который они встречали на улицах, заставлял каждый раз возвращаться восвояси.
Число вооруженных защитников Праги втрое превышало силы осаждающих, гражданское население быстро восстанавливало поврежденные стены и сооружало дополнительные укрепления. Был отражен и большой штурм, предпринятый шведами 25 октября (о том, что накануне, 24-го числа, в Вестфалии был подписан мирный договор, здесь, в Праге, никто еще, конечно, не знал).
У защитников чешской столицы уже кончились боеприпасы и продовольствие, но они наотрез отказывались сдаваться. Шведам, со своей стороны, приходилось ввиду приближающихся холодов думать о зимних квартирах.
В конце октября к Праге стала приближаться имперская армия, посланная на выручку столицы. Карл Густав поспешил ей навстречу, но имперцы уклонились от сражения. Шведы не пожелали продолжать осаду, имея за своей спиной свежую неприятельскую армию. Они отошли несколько в сторону от Праги, пропуская имперцев к городу, а затем стремительно вернулись. Шведский главнокомандующий рассчитывал, что имперцы уже не смогут отступить и будут вынуждены принять сражение или укрыться в Праге, где положение со снабжением сразу ухудшится. Не надеясь более взять столицу штурмом, шведы рассчитывали овладеть ею измором.
В тот момент, когда они приближались к противнику, навстречу выехал имперский парламентер с известием о заключении мира. Ознакомившись с документами и удостоверившись в их подлинности, шведский командующий согласился заключить перемирие (2 ноября 1648г.).
Так у стен чешской столицы закончилась Тридцатилетняя война, вспыхнувшая здесь же в Праге 23 мая 1618 г.
Глава X
МИР
Мир был подписан 24 октября 1648 г. одновременно в Мюнстере и Оснабрюке и вошел в историю под названием Вестфальского. Это был первый в истории общеевропейский договор. Почти все государства Европы, кроме Англии, объятой гражданской войной, России и Турции, приняли участие в разработке мирных условий. Россия, впрочем, была упомянута в тексте договора в качестве одного из гарантов его соблюдения. Вестфальский мирный договор стал одной из основ государственного устройства Священной Римской империи.
Важнейшим нововведением явилось официальное признание императором права князей вступать в союз друг с другом и с иностранными державами. На практике это означало, как выразился Энгельс в своих "Заметках о Германии", "право на мятеж против императора, междоусобную войну и измену отечеству, гарантированное князьям Европой". Может показаться, что Вестфальский мир ничего не изменил в фактически уже существующих отношениях между императором и князьями. Однако, когда к помощи из-за границы прибегают восставшие подданные - это одно, а когда центральное правительство заранее разрешает своим подданным прибегать к вооруженной помощи иностранных держав - это нечто существенно иное. Если в первом случае государь, подавляющий сопротивление вассалов, выглядит в глазах иностранцев, в худшем для него случае, как тиран, угнетающий подданных, то во втором случае его считают агрессором, нападающим на соседей и тем самым угрожающим безопасности других государств. Общественным же мнением, т. е. мнением, в первую очередь, господствующего класса, с его представлениями о законе и беззаконии, не всегда пренебрегали даже такие деспоты, как Людовик XIV.
Император оставался главой Священной Римской империи с моральным престижем, покоящимся на тысячелетней традиции. Возможно, не меньшее значение для сохранения его авторитета имел факт полной победы над мятежными подданными в наследственных габсбургских владениях. Кроме того, за императором сохранилась репутация защитника Германии и всей Центральной Европы от турецких завоевателей.
Французские делегаты на конгрессе пытались включить в текст мирного договора пункт о том, "чтобы новый римский король избирался не из состава семьи правящего императора", но потерпели неудачу. Неписанное правило избрания главой империи обязательно представителя рода Габсбургов оставалось в силе. Множество мелких владетельных особ, завидующих крупным князьям, всегда поддерживало императора в рейхстаге, обеспечивая за ним большинство. Напротив, князья стали настолько независимы после Вестфальского мира, что считались с Империей и ее главой нисколько не больше, чем иностранные государи.
Франция добилась подтверждения своих прав на епископства Мец, Туль и Верден и овладела Эльзасом. Мелкие эльзасские князьки и прочие непосредственно подчиненные императору владетели считались и впредь связанными с Империей. Это обстоятельство, крайне осложнившее и запутавшее вопрос о франко-германских отношениях в Эльзасе, французские политики намеревались использовать для того, чтобы через представителей Эльзаса влиять на обсуждение внутригерманских дел на рейхстагах. Через 150 лет, когда Великая французская революция лишит эльзасскую знать ее феодальных привилегий, император Священной Римской империи сочтет это насилием над его вассалами и незаконным вмешательством в дела Империи.
Территориальные приобретения Швеции были наиболее значительны. Она получила западную, более важную, часть Померании (Поморья), город Висмар, секуляризованное архиепископство Бременское и епископство Ферденское. Тем самым в руки шведов переходил контроль над устьями важнейших транспортных рек Германии - Одера, Эльбы и Везера. Шведские государственные деятели не только не понимали, что Швеции не по силам удержать на длительное время столь огромную добычу, но, напротив, полагали, что она проявила большое самоотречение, отказавшись от грандиозных замыслов Густава Адольфа, от завоеваний на Рейне и в Силезии и ограничившись минимальной, как казалось тогда, компенсацией.
Не все протестантские князья получили желаемое удовлетворение. Гессен-Кассельскому ландграфству, например, перепало за его упорную верность франко-шведской коалиции значительно больше, чем Браун-швейг-Люнебургскому герцогству, отошедшему от борьбы против Габсбургов незадолго до конца войны. Претензии некоторых мелких князей были оставлены без внимания уже просто потому, что их разбор затянул бы мирные переговоры до бесконечности.
Больше других немецких князей расширил свои владения курфюрст Бранденбургский. Кроме Восточной Померании с епископством Каммин он получил архиепископство Магдебургское и епископства Гальберштадт и Минден. Его княжество, игравшее жалкую роль в течение всей войны, по ее окончании заняло чуть ли не следующее за императором место в Германии, главным образом потому, что Франция сочла полезным поддержать бранденбургские притязания как противовес чрезмерным требованиям Швеции. Напротив, наследники опального Фридриха Пфальцского получили вместе с курфюршеским титулом только часть прежнего курфюршества - Нижний Пфальц. Верхний Пфальц остался за Баварией. Герцог Максимилиан сохранил и сан курфюрста. Для этого пришлось увеличить общее число курфюрстов Империи с семи до восьми.
Все опальные князья и города были амнистированы. Независимость Швейцарского союза была признана прямо, независимость Голландской Голландии - косвенно, путем умолчания о ее принадлежности к Империи. Неясность вносило то обстоятельство, что испанцы продолжали вести военные действия против французов на территории Бельгии, Лотарингии и Бургундии, тогда как эти земли входили формально в состав Священной Римской империи и, следовательно, согласно букве мирного договора, должны были вместе с нею выйти из войны.
Религиозно-церковные вопросы, в том числе и судьба бывших владений церкви, игравшие такую большую роль в развязывании войны, не вызвали значительных разногласий при заключении мира. По сути дела, они были решены уже к 1635 г., и лишь борьба иностранных государств за свои интересы продлила войну еще на тринадцать лет. Кальвинистские князья были уравнены в правах с лютеранами и католиками, правители по-прежнему могли изгонять подданных, не желающих исповедовать религию государства. Это "право на реформацию" обесценивало помещенную в одной из статей оговорку о необходимости терпимо относиться к иноверцам. В отношении наследственных австрийских земель Траутманнсдорф не согласился даже на такое неопределенное ограничение прав его государя.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22