А-П

П-Я

 Брал здесь сайт Душевой 
 монталь мукхалат 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


– Наши предки любили праздничные вечера, которые длились неделями. Особенно это касалось Дня благодарения и Рождества. Люди собирались со всей округи. В наши дни мы слишком спешим и не способны на такие неторопливые празднования.
– Ты все еще не рассказал мне о проклятии, – напомнила Дженни. – Ой, извини – о психиатрических проблемах.
Впереди, подпрыгивая на поворотах, густо забрызганный грязью, показался большой грузовик. Он двигался со скоростью больше шестидесяти миль в час. У Ричарда едва хватило времени въехать на крутую насыпь вдоль дороги, когда гигантский автомобиль, ревя мотором, с грохотом и шумом промчался мимо них.
– Что за дурацкая манера вождения! – воскликнула Дженни. Она все еще помнила о ночном кошмаре. Все эти ужасные сны стали сниться ей после смерти бабушки Брайтон. Если бы реакция Ричарда была немного слабее или если бы грузовик двигался с большей скоростью, они бы оба сильно пострадали или погибли.
Ричард выругался:
– Дурак! Места мало, что ли?
– Они часто ездят но этой дороге?
Он сдал назад, съехал с насыпи и двинулся вперед.
– С тех пор как начали строительство трассы совсем близко от границ частной собственности Браккеров.
– Все это суета сует, – заметила Дженни. Затем она вспомнила, что у тетушки Коры наверняка есть прислуга.
– Все это не так уж и плохо. Дом расположен далеко от строительства. Эти спекулянты недвижимостью и их постоянные предложения по продаже нашей земли сводят с ума.
Они свернули на более узкую, лучше заасфальтированную дорогу и остановились у железных ворот. Табличка на них гласила: "ПОМЕСТЬЕ "БРАККЕР". ЧАСТНАЯ СОБСТВЕННОСТЬ. НЕ ВХОДИТЬ". Ричард стал нажимать сигнал клаксона, выдав какую-то мелодию, которую Дженни не удалось распознать. Ворота открылись, впустили автомобиль и закрылись.
Девушку всегда восхищали подобного рода приспособления. Ворота не были похожими на железные ворота кладбища.
Машина проехала мимо тщательно ухоженных конюшен, площадки для верховой езды, окруженной деревянным ограждением. Забор был выкрашен в белый цвет. Справа от дороги лежало маленькое озеро. На дальнем берегу озера росли сосны. Под деревьями находились столы для пикника и детские качели. Сквозь туман и дождь они напоминали скелеты давно умерших существ.
– Вот и дом, – произнес Ричард, как только они заехали за небольшой холм.
В доме было три этажа и мансарда. Его окна выходили на аспидно-черную крышу. Два флигеля стояли буквой "L" и выходили во внутренний двор. По углам зданий расположились фонтаны.
Ричард остановил машину у парадного подъезда. Широкие мраморные ступени лестницы вели на гранитную веранду, где находились массивные дубовые двери. Как только звук работающего двигателя замер, из двери появился пожилой мужчина в плаще. Он подошел к автомобилю. В одной руке он держал раскрытый черный зонт, второй подал Ричарду. Мужчина бросился вперед, чтобы открыть и придержать дверь для Дженни.
На вид дворецкому было около шестидесяти. У него были глубоко посаженные голубые глаза, седые волосы, лицо испещрено морщинами.
– Я Гарольд, слуга. Вы, должно быть, Дженни. Вам присуща традиционная красота семейства Брайтон. У вас такие же темные волосы и глаза. Будьте добры пройти со мной – прочь от этой ужасной непогоды.
– Да, – выдохнула девушка. В низко плывущих облаках прорычал новый раскат грома. Казалось, что дождь усилился вдвое. Туфли Дженни промокли насквозь, ноги были заляпаны грязью.
Как только она ступила на первую ступень мраморной лестницы, послышался чей-то громкий и протяжный вой – словно кто-то ужасно мучился. Нельзя сказать, что этот стон напоминал человеческий. Для этого он был слишком силен и громок, в нем сквозило нечто сверхъестественное.
– Что это? – спросила Дженни.
Внезапно вой перерос в дикий, пронзительный визг, который неожиданно оборвался на середине ноты.
Дженни содрогнулась. Она не заметила никого, кто мог бы издавать этот жуткий, потусторонний зов.
– Всего лишь ветер, – ответил Гарольд.
Острием зонта он указал на скат крыши особняка. – Если дует слишком сильный ветер с юга, он свистит вон там, под карнизом. Порой из-за этого даже заснуть ночами не удается. К счастью, в этом направлении ветер едва дует.
Данные объяснения вроде должны были успокоить девушку, но этого не произошло. Ей показалось, что эти звуки были слишком эмоциональными, чтобы принадлежать чему-то неживому. Вдруг она вспомнила то, о чем ей следовало спросить Ричарда. Почему он опоздал? Почему Кэтрин испытывает страх перед ним? Что это за проклятие, о котором говорила тетушка Кора и которое он называет "психиатрическими проблемами"?
Молния осветила фронтон дома, и на нем заиграли какие-то тени. От грома задрожали стекла окон.
Ветер вновь ужасно застонал.
В душе Дженни нарастал панический страх перед тем самым – внезапным и неведомым. Она подумала о своей матери, и об отце, и о бабушке Брайтон. Как бы ей хотелось – о, как бы ей хотелось, чтобы нашелся еще кто-нибудь, с кем бы она провела все лето! Но она поняла, что назад пути нет.
Вслед за Гарольдом она вошла в этот дом, столь открытый ветрам и мрачным предзнаменованиям...
Глава 2
Если внешне дом производил угрюмое, гнетущее впечатление, то внутри все было наоборот. Атмосфера здесь была теплой и уютной, все было отмечено печатью благополучия. Стены передней оклеены богатыми старинными обоями, расписанными белыми и золотыми узорами. У стенных шкафов были массивные, из черного дуба, двери. Сосновая мебель колониального стиля свидетельствовала и о практичности, и о чувствительности хозяев. В таком доме можно было почувствовать себя защищенным, скрыться от проблем остального мира. Пугающий вой ветра был теперь где-то далеко.
Дженни старалась не обращать внимания на охвативший ее страх. Она все еще сомневалась, что находится в безопасности. Как раз сейчас и следует быть внимательной и осторожной. В тот момент, когда неожиданно столкнешься с опасностью, будучи уверенной, что с тобой ничего плохого не случится, и когда ты меньше всего ожидаешь ее, – в этот самый момент она на тебя и набросится.
Машина на скользкой от дождя трассе...
Разрыв кровеносного сосуда в мозге старушки...
Девушка вздрогнула.
– Замерзли? – поинтересовался Гарольд, взяв у Дженни плащ и повесив его в шкаф.
– Немного.
– Глоток бренди поможет вам согреться. Вам немного добавить в кофе?
Обычно Дженни не одобряла употребления спиртного и с недоверием относилась даже к ликеру. Она сравнивала алкоголь с костылем, необходимым для того, чтобы справиться с бременем проблем. Но сейчас она не усмотрела ничего плохого в предложении Гарольда. Она действительно немного продрогла и была взвинчена. Поэтому она просто кивнула.
– Хорошо, – произнес слуга, вешая в шкаф свой собственный плащ. – Ваша тетушка должна быть в гостиной. Пройдите прямо по коридору, слева будет вход в комнату. Прошу меня извинить. Я пройду на кухню и приготовлю вам кофе. Вы продрогли до костей.
Он оставил девушку в фойе одну, в незнакомом доме. Внезапно открылась входная дверь, и в дом ворвались душераздирающее завывание ветра и шум дождя, барабанящего по подъездной аллее. В дом протискивался Ричард с раскрытым зонтом в одной руке и тяжелым чемоданом в другой. Он поставил багаж на пол.
– Придется выскочить еще один раз.
– Мне следовало бы помочь тебе! – воскликнула Дженни.
– У меня есть зонт.
– Не очень-то он тебе помог.
– Иди быстрее к Коре. Она тебя ждет.
Кузен вновь ринулся под ливень. Капли дождя с неистовой силой заколотили по поверхности его зонта.
Дженни решила, что ничем не сможет помочь кузену. Она повернулась и, соблюдая указания, направилась по коридору. Девушка зачарованно рассматривала дорогие, написанные маслом картины, висевшие на обшитых красным деревом панелях. Когда Дженни была ребенком, у них дома имелись литографии в дорогих рамах. Но здесь рамы явно стоили намного дороже.
В семье Коры все были против ее замужества. Они с той же силой противились ее браку с мужчиной из более высокого социального слоя, с какой многие другие семьи выступали бы против брака девушки с человеком, занимающим более низкое общественное положение.
В семействе Брайтон придавали большое значение чувству собственного достоинства и упорно настаивали на том, что каждый из членов их семьи должен сам зарабатывать себе на жизнь и ни в коем случае не выходить замуж по расчету или получать богатство в наследство. К счастью, тетушка Кора послушалась своего сердца и проигнорировала наставления родственников.
Этот брак был счастливым. Алекс и Кора Браккер на протяжении долгих лет относились друг к другу так, словно они только что поженились. Это продолжалась до смерти Алекса. Он умер два года назад. Деньги никогда не были для него проблемой, равно как и бизнес. Алекс унаследовал крупный капитал. Дела шли ровно и благополучно, поэтому он только день или два посвящал работе, да и то вникал только в крупные вопросы.
Ричард не давал своей мачехе повода для конфликтов: не будучи родным ребенком Коры, он всегда был вежлив с ней и послушен, выказывая любовь без всякого принуждения. Ричард так и остался единственным ребенком Коры и Алекса. И долгие годы ничто не омрачало их жизнь.
Занятая своими размышлениями, Дженни не заметила, как подошла к сводчатому проходу, ведущему в гостиную. Тетушка Кора как раз ставила серебряный поднос с бутербродами и чипсами на низкий столик для закусок. Ее внимание было полностью поглощено желанием как можно лучше сервировать стол. Позади нее на темно-зеленой софе сидели два голубоглазых и светловолосых ребенка. Несмотря на то что один был мальчиком, а другая – девочкой, бросалось в глаза, что эти дети – близнецы. Они увидели девушку и стали пристально рассматривать ее. Они не улыбнулись и не стали заговаривать с новым человеком, ограничившись опасливым наблюдением.
"Застенчивые дети", – подумала Дженни.
Хотя ей бы очень хотелось знать: а не скрывается ли за их молчанием и этим критическим осмотром нечто большее?
Но что?
Ни Фрейя, ни Фрэнк не походили на детей, над которыми тяготеет некое мистическое семейное проклятие. А еще меньше – на детей с глубокими психологическими проблемами. У них были пухлые щечки, покрытые нежным румянцем, живые, полные любопытства голубые глаза. Дженни улыбнулась, показывая, что хотела бы подружиться с ними.
Но ни мальчик, ни девочка явно не собирались улыбаться в ответ.
В этот момент Кора обернулась, выпрямилась и удивленно посмотрела на девушку. Это была обаятельная женщина. В свои пятьдесят она выглядела на десяток лет моложе. Темные волосы были слегка тронуты сединой, но она и не пыталась скрывать это каким-то искусственным способом. На лице пожилой леди не было ни единой морщинки, в глазах сохранился живой блеск. Она отошла от стола и обняла племянницу.
Впервые за несколько месяцев Дженни почувствовала себя в безопасности. Есть кто-то, способный ее обнимать, – значит, ей есть кого любить и кем быть любимой. После смерти бабушки Брайтон мир, казалось, с каждым днем становится все более и более враждебным к Дженни. У нее возникло глупое, неосуществимое желание никогда не покидать имение "Браккер".
После того как Ричард переоделся и составил им компанию, они пили восхитительный кофе с бутербродами, со сливочным сыром, а также с крекерами и картофельными чипсами. Фрейя и Фрэнк вроде бы вылезли из своих оболочек и выдали несколько слов в ответ на вопросы Дженни. Близнецы даже пару раз улыбнулись. Она решила, что их первоначальная холодность – всего лишь результат образования и воспитания, характерного для детей из богатых семей, и что эти близнецы вовсе не пытались заставить ее чувствовать себя не в своей тарелке.
Наконец, где-то около четырех часов дня, Кора сказала:
– Мы очень невежливы, дорогая. Ты долго ехала в автобусе и, наверное, хотела бы принять ванную и отдохнуть перед ужином. Гарольд накроет на стол в семь тридцать в небольшой общей комнате. Она расположена дальше по коридору. – После этого тетушка обратилась к Ричарду: – Ты отнес вещи Дженни наверх?
– В голубую спальню, Кора, – ответил Ричард, допивая свой чай.
– Пойдем, Дженни, я покажу, где ты будешь проводить эти летние ночи.
Они стали подниматься по центральной лестнице. Дженни обратила внимание на едва заметные проявления того, что у тетушки не все в порядке с нервами. Пока они шли вверх по лестнице, Кора играла своими темными длинными волосами. Она наматывала одну прядь на палец, отпускала ее и тут же наматывала другую. Говорила тетушка слишком быстро. В голосе звучали нервные нотки наигранной веселости. Эта радость не была вызвана встречей с племянницей, которую она не видела со времени похорон бабушки Брайтон.
Впервые с момента своего приезда в этот дом Дженни вновь почувствовала бурю. Ветер срывал шифер с крыши. По окнам барабанил дождь. Вспышки молнии играли за стеклами и танцевали на темных ступенях подъезда. Короткие и неприятные мгновения.
– Завтра мы собираемся заняться верховой ездой, – произнесла Кора, когда они дошли до конца лестницы и свернули в коридор второго этажа. – Тебе нравятся лошади?
– Я один или два раза ездила верхом. И буду похожа на городскую штучку в седле.
– Ричард прекрасно управляется с лошадьми. Он сможет научить тебя всему, что ты не знаешь. Он ведет семейный бизнес, но у него остается достаточно свободного времени.
В конце коридора Кора открыла тяжелую, темную, орехового дерева дверь. Она была украшена резными драконами и эльфами. Видимо, когда-то давно комната была отведена под детскую. Просторное, светлое помещение с двумя окнами, окаймленными темно-коричневыми бархатными портьерами. Большая кровать накрыта атласным пикейным покрывалом. В комнате было два туалетных столика, зеркало, тумбочка и два книжных шкафа, наполовину заполненные различными книгами – от классики до современной беллетристики.
Чемоданы Дженни с открытыми крышками стояли в углу, демонстрируя свое содержимое. Возможно, Ричард хотел проявить вежливость и открыл чемоданы, чтобы проветрить одежду, пока Дженни сама не выделит для этого время. Но все же девушку неприятно удивил факт подобной бесцеремонности.
Кора, казалось, не обратила на это внимания.
"Я что, слишком консервативна? – удивилась Дженни. – Почему я веду себя так, будто я должна бояться любящих меня людей?"
Она пообещала себе, что будет менее подозрительна к родным, которые всего-то хотят помочь ей.
– За этой дверью ванная, – произнесла Кора. Указательным пальцем она крутила локон своих темных волос. Губы тетушки улыбались, но это была ненастоящая улыбка.
– Все так прекрасно! – воскликнула Дженни. Она не привыкла к подобной роскоши.
Кора перестала вертеть свои локоны и взяла обе руки Дженни в свои ладони. Тетушкино рукопожатие было сдержанным и теплым.
– Я так рада, что ты приехала, Дженни.
– Я тоже, тетушка.
– Нет, нет, ты не понимаешь.
В этот момент голос женщины был искренен. Не выпуская рук, она подвела девушку к кровати, и они присели на край толстого матраса.
– Я сказала это не для того, чтобы поддержать беседу. Я в самом деле очень рада, что ты приехала.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18
 утепленные штаны для девушек 

 https://dekor.market/plitka/keramogranit/