А-П

П-Я

 https://www.dushevoi.ru/products/podvesnye_unitazy/Villeroy_and_Boch/ 
 лакост черный духи мужские 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

он точная копия Мартина Стиллуотера с обложек его романов. И говорит он как папа, потому что, когда Шарлотта и Эмили с мамой вернулись домой и нашли его на кухне пьющим кофе, он сказал:
- Не вздумайте притворяться, что после кино вы пошли за покупками. Всю дорогу за вами шел нанятый мною сыщик. Он доложил мне, что вы играли в покер и курили сигары в казино "Гардена". Он стоял, сидел и двигался как папа.
Когда они поехали обедать в ресторан "Острова", он вел машину как папа. Слишком быстро, по мнению мамы, и "уверенно и мастерски, как классный водила", по мнению самого папы.
Но Шарлотта почувствовала что-то неладное и забеспокоилась.
Не то чтобы он подвергся обработке со стороны какого-нибудь инопланетянина, прилетевшего на землю на космическом корабле, или что-нибудь в этом роде. Перемены, конечно, не столь разительны. Это все тот же папочка, которого она знает и любит.
В основном это какие-то незначительные детали. Так, обычно он держится спокойно и непринужденно. Теперь же находился в каком-то напряжении. Он ходит так, будто на голове у него корзина с яйцами... или он ждет, что в любой момент его кто-то или что-то ударит. Он уже не смеется с таким наслаждением, как раньше. Когда же он все-таки улыбался, то делал это как-то неестественно.
Прежде чем выехать на дорогу, Марти поворачивается, чтобы проверить, пристегнули ли ремни Шарлотта и Эмили. При этом он не говорит, как обычно:
"Ракета Стиллуотеров готова к старту на Марс", или так: "Если по пути будут слишком крутые повороты и вас стошнит, то будьте любезны, сделайте это аккуратненько в карманы своих жакетов, а не на мою красивую обивку", или: "Если мы разовьем такую скорость, что попадем в прошлое, воздержитесь, пожалуйста, от оскорблений в адрес динозавров", - или что-нибудь в этом же духе.
Шарлотта заметила перемену и встревожилась.
В ресторане "Острова" подавали хорошие гамбургеры и чизбургеры, очень вкусный жареный картофель, салаты и бутерброды. Сэндвичи и французский жареный картофель подавали в корзиночках, а обстановка была карибской.
"Обстановка". Это было новое слово Шарлотты. Ей так нравилось его звучание, что она употребляла его по поводу и без повода, а Эмили, несмышленый ребенок, ничего не могла понять и все повторяла: "Какая еще обновка, я не вижу никакой обновки". Ох уж эта малышня. Семилетки иногда бывают такими надоедливыми. Шарлотте было десять, вернее, исполнится десять через шесть недель, а Эмили в октябре только исполнилось семь. Эм была хорошей сестрой, но такой маленькой и несмышленой. Мелюзга, одним словом.
Итак, обстановка была тропической: яркие краски, бамбуковый потолок, деревянные ставни и много пальм в кадках. Официанты - парень и девушка - были в шортах и гавайских рубашках.
Это место напомнило ей музыку Джимми Баффета, которую так любили ее родители и в которой она совсем ничего не понимала. Во всяком случае, здесь было прохладно и подавали отличный французский жареный картофель.
Они сидели в отдельной кабине на половине для некурящих. Здесь обстановка была лучше, чем где-нибудь. Родители заказали пиво "Корона", которое принесли в запотевших кружках. Шарлотта пила кока-колу, а Эмили заказала безалкогольное пиво.
- Я пью напиток взрослых, - сказала Эмили и, показав пальцем в сторону кока-колы, Спросила Шарлотту:
- Когда ты перестанешь пить этот детский напиток?
Эм была уверена, что безалкогольное пиво может пьянить так же, как настоящее. Иногда, после двух стаканов, она притворялась пьяненькой, и это смотрелось глупо. Когда она разыгрывала этот спектакль, Шарлотте приходилось объяснять глазеющим на сестру посетителям, что Эм только семь лет. Все понимающе кивали, мол, чего еще можно ожидать от такой малышки? Однако Шарлотте все равно было неловко.
Мама и папа во время обеда говорили о каких-то своих приятелях, которые собирались разводиться. Это была скучная взрослая беседа, способная, если к ней прислушиваться, разрушить всю обстановку. А Эм складывала в причудливые кучки жареный картофель. Эти кучки напоминали современные скульптуры в миниатюре, которые они видели в музее прошлым летом. Эм была полностью погружена в свой проект.
Воспользовавшись тем, что все заняты своим делом, Шарлотта расстегнула молнию на самом потайном и глубоком кармане своей джинсовой курточки, вытащила оттуда Фреда и положила его на стол.
Он сидел неподвижно, с подогнутыми под себя короткими и толстыми конечностями и головой, спрятанной в панцирь. Размером он был с мужские наручные часы. Наконец показался его маленький крючковатый нос. Он с опаской втянул воздух и только тогда высунул голову из крепости, которую носил на спине. Его темные блестящие черепашьи глазки с большим интересом осматривали окружающий мир, из чего Шарлотта заключила, что он, должно быть, приятно удивлен обстановкой.
- Держись за меня, Фред, и я покажу тебе такие места, которые не видела еще ни одна черепаха, - прошептала она.
Шарлотта украдкой посмотрела на родителей. Они были так увлечены друг другом, что не заметили, как она вытащила из кармана Фреда. Теперь он был укрыт от их взглядов корзиночкой с жареным картофелем.
Из бутерброда с цыпленком Шарлотта вытащила листик салата. Черепаха понюхала его и с отвращением отвернулась. Шарлотта попробовала дать ей кусочек помидора. Отказываясь и от этого лакомого кусочка, она, казалось бы, говорила: "Неужели ты это серьезно?"
Иногда Фред пребывал в дурном расположении духа, и тогда с ним было трудно сладить. Шарлотта справедливо усматривала в этом свою вину: она не умела держать Фреда в строгости.
Конечно, крошки хлеба были для Фреда более подходящей пищей, чем цыпленок или сыр, но она не собиралась предлагать ему их до тех пор, пока он не съест овощи. А посему она налегла на хрустящий картофель, делая вид, что разглядывает других посетителей ресторана, чтобы дать понять этой маленькой наглой рептилии, что он ей безразличен. Наверняка он отказался от салата и помидора для того, чтобы досадить ей. Если же он поймет, что ей абсолютно - все равно, ест он или нет, он, возможно, переменит тактику и начнет есть. Фреду семь черепашьих лет.
Вскоре внимание Шарлотты действительно привлекла парочка металлистов в кожаных одеяниях и с круто навороченными прическами. Когда через несколько минут она услышала тревожный вскрик мамы, то обернулась и увидела, что черепахи возле нее нет. Лучше бы она оставила это неблагодарное создание дома. Фред перелез через корзиночку с картофелем на другой конец стола.
- О, это всего лишь Фред, - с облегчением вздохнула мама.
- Я взяла его с собой покормить, - защищаясь, пролепетала Шарлотта.
Подняв корзиночку с картофелем, чтобы Шарлотта могла увидеть Фреда, мама сказала:
- Милая, он ведь задохнется, сидя целый день у тебя в кармане.
- Не целый день. - Шарлотта взяла Фреда и посадила в карман. - Я посадила его туда только перед выездом в ресторан.
- Какая еще живность у тебя с собой?
- Только Фред.
- А Боб? - поинтересовалась мама.
- У-У-У - произнесла Эми, состроив гримаску Шарлотте. - У тебя в кармане Боб? Я терпеть его не могу.
Боб был медлительным черным жуком размером с половину папиного большого пальца, с синими отметинами на щитке. Дома она держала его в большой банке, но иногда вытаскивала оттуда и любила наблюдать, как он старательно ползет по столу, и даже позволяла поползать по своей руке.
- Я бы никогда не принесла в ресторан Боба, - заверила их Шарлотта.
- Было бы хорошо, если бы ты и Фреда оставляла дома, - сказала мама.
- Хорошо, мама, - ответила Шарлотта, смутившись.
- Она дуреха, - подсказала маме Эмили.
- Не дурнее той, что пользуется жареным картофелем как конструктором Лего, - ответила Эмили мама.
- Это искусство. - Эмили постоянно занималась искусством. Иногда она вела себя странно и непонятно, даже для семилетней девочки. Папа называл ее "перевоплощенным Пикассо".
- Занимаешься искусством? - спросила мама. - Ты делаешь из своей еды натюрморт. Что же ты собираешься есть? Не картину ли?
- Может быть, и картину. Картину с нарисованным на ней шоколадным тортом.
Шарлотта наглухо застегнула молнию на кармане своей куртки, и Фред сделался ее пленником.
- Вымой руки, прежде чем продолжать есть, - сказал папа.
- Зачем? - спросила Шарлотта.
- Кого ты только что держала в руках?
- Ты имеешь в виду Фреда? Но ведь Фред чистый!
- Я сказал, вымой руки.
Придирчивость отца напомнила Шарлотте, что в последнее время он стал не похож на себя. Он редко бывал резок с ней или с Эм. Шарлотта подчинилась, но не из боязни, что он ее отшлепает или накричит на нее, а потому, что для нее было важно не расстраивать его и маму. Она помнила ни с чем не сравнимое прекрасное чувство, когда она получала хорошие оценки или удачно играла на фортепиано. Тогда они гордились ею. И не было ничего хуже того, когда она, набедокурив, замечала печаль и разочарование в глазах родителей, даже если они не наказывали ее и не выговаривали ей за это.
Резкий тон отца заставил Шарлотту направиться прямо в дамский туалет. По пути она изо всех сил сдерживала слезы.
Позже, в машине, мама сказала:
- Марти, ты явно превышаешь скорость, принятую в штате Индиана.
- Думаешь, я еду очень быстро? - спросил папа, притворно удивляясь. - Я еду на нормальной скорости. Мне тридцать три года, и ни одного дорожного инцидента. Чистые права. Ни одного прокола. Меня ни разу даже не останавливала полиция.
- Правильно. Они просто не могут за тобой угнаться, - сказала мама.
- Точно.
Сидя на заднем сиденье, Шарлотта и Эмили улыбнулись друг дружке,
Сколько Шарлотта помнила себя, ее родители всегда перекидывались шуточками по поводу папиного вождения, хотя мама действительно хотела, чтобы он ездил осторожнее.
- Меня ни разу не штрафовали за неправильную парковку, - сказал папа.
Раньше их перепалки носили миролюбивый характер. Сейчас же он вдруг резко сказал маме:
- Ради Бога, Пейдж, я ведь хороший водитель, машина абсолютно безопасна. Я израсходовал на нее кучу денег именно потому, что это одна из самых безопасных машин. Поэтому прошу тебя больше не говорить на эту тему.
- Хорошо, извини, - ответила мама.
Шарлотта посмотрела на сестру. Эм наблюдала за происходящим с широко раскрытыми от удивления глазами.
Папа был не похож на папу. Что-то случилось. По большому счету.
Они проехали всего квартал. Отец сбросил скорость и, глядя на маму, сказал:
- Извини.
- Нет, ты был прав, я слишком паникую по любому поводу, - сказала мама.
Они улыбнулись друг другу. Все уладилось. По крайней мере, они не собирались разводиться, как те, о которых они говорили за обедом. Шарлотта не помнила, чтобы родители сердились друг на друга больше нескольких минут.
И тем не менее она была обеспокоена. Может, ей все-таки стоит обшарить все вокруг дома и за гаражом. Наверняка где-то там стоит огромная пустая летающая тарелка, прибывшая к ним из космоса.
* * *
Как акула, вздымающая вокруг себя холодные потоки воды в ночном море, несется в автомобиле киллер.
Улицы ему знакомы, хоть он в Канзас-Сити и в первый раз. Доскональное знание плана города является составным элементом его подготовки к заданию, так как он может стать объектом полицейской погони и вынужден будет поспешно покинуть город.
Любопытно то, что он не может припомнить, что когда-либо видел эту карту, не говоря уже о том, чтобы изучать ее. Он даже представить себе не может, откуда у него эта подробнейшая информация. Но он не хочет думать о провалах памяти, мысли об этом наводят на него такую тоску, что ему становится страшно.
Поэтому он просто ведет машину. Обычно ему нравится это занятие. Сознание того, что сильная, и податливая машина подчиняется ему, мобилизует и придает направленность его действиям.
Временами, однако, движение машины и огни незнакомого города, невзирая на то что он знаком с его планом, заставляют его, как это происходит сейчас, чувствовать себя маленьким, одиноким и никому не нужным. Сердце начинает бешено колотиться в груди, а ладони становятся такими влажными, что из рук выскальзывает руль.
Притормозив у светофора, он видит на соседней полосе машину с сидящими в ней пассажирами. При свете уличных фонарей он отчетливо видит за рулем отца семейства, мать, сидящую рядом, и детей - мальчика лет десяти и девочку шести-семи, расположившихся на заднем сиденье. Они едут домой после вечерней прогулки. Быть может, после кино. Разговаривают, смеются. Родители со своими детьми.
В его подавленном состоянии эта картина как безжалостный удар молота, и из уст его вырывается высокий нечленораздельный и тоскливый звук.
Он съезжает с улицы на автостоянку перед итальянским рестораном. Тяжело обмякает на сиденье. Часто вдыхает воздух мелкими глотками. Дышит судорожно и с трудом.
Опустошенность. Он боится ее.
Вот она, пришла и вселилась в него.
И он чувствует себя так, будто внутри него пусто, он полый. Будто его выдули из тончайшего хрупкого стекла, и он немногим более материален, чем призрак.
В такие моменты ему просто необходимо зеркало, ибо это то немногое, что может подтвердить факт его существования.
Зеленые и красные огни неоновой рекламы ресторана освещают салон "форда". Он наклоняется и смотрит на себя в зеркало заднего обзора. На мертвенно-бледном лице двумя темно-красными огнями горят глаза, и кажется, что огонь этот исходит изнутри.
Сегодня его отражение в зеркале не умеряет тревоги. Он чувствует себя менее реальным, чем когда-либо. И кажется ему, что сделай он выдох в последний раз - и жалкие остатки его субстанции навсегда покинут его.
Слезы застилают глаза. Он подавлен и раздавлен одиночеством и бессмысленностью своей жизни.
Он наклоняется вперед, кладет голову на грудь и начинает рыдать как ребенок.
Он не знает своего имени, знает только, какими именами он будет пользоваться в Канзас-Сити. Он так хочет иметь свое, настоящее, а не фальшивое имя. У него нет семьи, нет друзей, нет дома. Он не может вспомнить, кто дал ему это задание, а также все те задания, которые он выполнял раньше. Он также не знает, зачем его жертвы должны умереть. Невероятно, но у него нет ни малейшего представления о том, кто ему платит. Он не помнит, откуда в его кошельке деньги и где он приобрел свою одежду.
Если брать глубже, то он вообще не знает, кто он. Он не помнит себя никем другим, кроме убийцы. У него нет никаких политических и религиозных убеждений, никаких убеждений вообще. Иногда он старается разобраться в том, что происходит в мире, но выясняется, что он не в состоянии удержать в памяти то, что он читает в газетах; он не может сосредоточить внимание на телевизионных новостях. Он интеллигентен и тем не менее позволяет себе - или это ему позволяют другие - удовлетворять только свои физические потребности: есть, заниматься любовью, испытывать необыкновенное оживление и радость от человекоубийства. Большая область его сознания остается нетронутой.
Он сидит так какое-то время в свете зеленого и красного неона.
Слезы высохли. Постепенно унимается дрожь.
Скоро он будет в полном порядке.
1 2 3 4 5 6 7 8
 купить женские спортивные брюки 

 плитка patchwork realonda