А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Бывали иногда случаи, когда приходилось бить кого-нибудь по рукам. Например, если местный руководитель в порыве подобострастия обнимал шефа за талию. Фамильярность в отношениях с главой государства -– вещь лишняя. Ребром ладони я слегка ударял в районе предплечья. Это место чувствительное, и даже после несильного удара надолго пропадает желание обниматься. "Пострадавший" реагировал правильно:
–– Извините, я увлекся.
Причем, если к президенту с лобызаниями лез нормальный человек, я тихо, но твердо предупреждал:
–– Уберите руки.
И он понимал. Некоторые же не слушали, и приходилось применять свой стандартный прием.
Раньше Ельцин получал заряд энергии от общения с людьми на улице. Мне, правда, надоедало слушать в разных местах одни и те же шутки, одинаковые обещания... Но со временем вечно недовольная толпа стала раздражать шефа, и он отдал предпочтение поездкам за рубеж: беседовать с доброжелательными и сытыми людьми всегда проще.
Российские журналисты начали критиковать Ельцина за тягу к чужим берегам. Президент, готовясь к выборам, исправился. Но теперь местные власти старались не подпускать к нему недовольных. Хотя накладки случались.
В одном провинциальном городе среди отобранных заранее "благодарных" пенсионеров затесался ярый противник шефа, член компартии. Он в микрофон перечислил многочисленные претензии к президенту, к демократам и вообще к устройству жизни на Земле, а потом попросил ответить. И Борис Николаевич ответил. Причем так удачно сострил, что над этим ветераном-коммунистом начали смеяться. Эпизод описали все газеты, ответ Ельцина показали по телевидению. Но в кадр не попали реплики местного начальства. Они между собой выясняли:
–– Да как этот горлопан прорвался?! Его же в списках не было!
Они паниковали, ожидали возмездия за промашку.
Случались и курьезы во время таких встреч. Весной 96-го, в разгар предвыборной кампании мы поехали в подмосковную Апрелевку. В программе значилось возложение цветов к памятнику погибшим за Родину в поселке Атепцеве. Затем встреча с ветеранами тут же, у обелиска. После торжественной церемонии и беседы с ветеранами к президенту подвели пяти-семилетних малышей. Они были одеты в яркие курточки, улыбались во весь рот и явно принимали Ельцина за знакомого дедушку из телевизора. Борис Николаевич рассказал про внуков: какой у него Борька хороший, какие замечательные и красивые Катька с Машкой и как он их любит.
–– А вы помогаете своим родителям? -– с интонацией Деда Мороза поинтересовался Ельцин.
–– Да, помогаем.
–– Ну, а что вы делаете на огороде? -– не унимался президент.
–– Сажаем, травку дергаем, поливаем...
И тут Борис Николаевич всех взрослых и детей "поразил":
–– А я вот до сих пор сам сажаю картошку, сам ее собираю. Мы всей семьей это делаем. Каждую весну восемь мешков сажаем, а потом, осенью, восемь мешков выкапываем. И всю зиму живем на своей картошке.
Детям фантазии понравились. А я сдерживал смех из последних сил и боялся встретиться глазами с Олегом Сосковцом. Иначе бы мы не вытерпели и расхохотались.
У Ельцина все чаще случались приступы безудержного сочинительства. За это мы в своем кругу прозвали его Оле-Лукойе, в честь сказочника из одноименной сказки.
Но не всегда старческие причуды вызывали смех. Когда Борис Николаевич придумал про 29 снайперов, готовых расстрелять чеченских террористов в селе Первомайском, я негодовал. А Барсуков вынужден был изворачиваться перед журналистами, объясняя им, про каких это снайперов столь правдоподобно рассуждал Борис Николаевич.
Операция на сердце не избавила президента от синдрома Оле-Лукойе. Теперь уже по телевизору я наслаждался сказками Ельцина. Особенно понравилась выдумка про автомобиль BMW, якобы купленный по дешевке, с рук. Хотелось спросить у президента, на каком рынке: в Южном порту или в Люберцах можно приобрести роскошную машину по цене "Запорожца"? Синдром Оле-Лукойе поразил многих в Кремле. Например, пресс-секретарь президента Ястржембский рассказал всем, как у него разболелась рука от сильного рукопожатия шефа. Хорошо еще, что гипс не наложили.
...Чем хуже чувствовал себя президент, тем сильнее раздражали его жаждущие общения граждане. Особенно если кто-то задавал неприятные вопросы. Все чаще он прерывал встречи;
–– Все, хватит, уходим быстрее в машину.
По дороге шеф возмущался:
–– Опять попалась дура, настроение мне испортила на весь день. Вот все ей плохо. Что ей плохо, когда я вижу, что на базаре все есть. Покупай да ешь.
А на что покупать? Зарплаты не платят!
Незадолго до первого тура выборов здоровье президента резко ухудшилось. В начале избирательной кампании он действительно выглядел обновленным Ельциным, но перегрузки в работе "съедали" самочувствие шефа.
В Калининграде президент осилил лишь один пункт программы. В Уфе сокращение мероприятий едва не обернулось скандалом. С утра предстояло посетить завод, затем колхоз. Избиратели ждут, нервничают, а шефу плохо. Врачи с ним поработали, и к полудню он немного оклемался. В городе в этот день в торжественной обстановке закладывали метро. Собралась празднично одетая толпа, жителям обещали встречу с Ельциным. Но наш кортеж остановился лишь на несколько минут -– шеф наспех обозначил мастерком закладку памятного камня, и сразу поехали на другое важное мероприятие, устроенное около памятника национальному герою Башкирии Салавату Юлаеву. Оттуда тоже быстро уехали. Горожане, конечно, почувствовали и спешку, и скомканность наших визитов.
Поездка в Волгоград была, наверное, единственной, когда мы полностью выполнили программу. Мэр города организовал прием замечательно. Вечером предстояла очередная ответственная встреча с ветеранами. Ее сценарий досконально расписали в Москве аналитики из группы Чубайса. Прочитав текст, приготовленный Ельцину для озвучивания, я решил, что его сочинили обыкновенные "обновленные" фашисты, чтобы надругаться над мужеством и священной памятью тех, кто выстоял в страшной Сталинградской битве.
Дело в том, что один из волгоградских оборонных заводов под Ахтубой после конверсии начал выпускать фаллоимитаторы. Изделия эти, видимо, не пользовались большим спросом у населения, потому завод бедствовал и не выплачивал зарплату работающим там ветеранам, В штабе Чубайса придумали, как Ельцину следует выйти из этого щекотливого положения. Он должен был пошутить с ветеранами: дескать, я, президент России, знаю, что вместо денег вам дают зарплату фаллоимитаторами. Но вы еще такие крепкие мужики. Вам эти искусственные мужские достоинства ни к чему.
Согласно сценарию, ветеранам следовало попадать со стульев от смеха. Я сохранил этот текст на память как образец высокопрофессиональной деятельности тех, кто выбирал Ельцина отнюдь не сердцем.
В Астрахани мы тоже общались с гражданами по сценарию штаба. И на этот раз фантазии разработчиков обошлись недешево местной казне. На второй день визита Борис Николаевич вместе с рыбаками вытягивал невод из Волги. В неводе бились огромные осетры, заблаговременно положенные туда до приезда кандидата. Рыбаки были одеты в высокие резиновые сапоги, а шеф прямо в модельных туфлях забрел в воду, помогая тянуть сеть.
Потом в рыбацкой избушке все обмывали улов. Выставили на стол горки черной икры, разнообразную рыбу и астраханскую водку. Ельцину на жаре пить противопоказано вдвойне -– он становится агрессивным. Но за столом ничего дурного не произошло.
Поблагодарив хозяев, мы сели в МИ-8, чтобы вернуться в город. Вместе с президентом в вертолете находились глава администрации Астраханской области Анатолий Гужвин, шеф протокола Владимир Шевченко, помощник президента Анатолий Корабельщиков, адъютант Анатолий Кузнецов...
Мы расселись в тесном салоне друг напротив друга. Я посмотрел в иллюминатор -– красота под нами простиралась неописуемая. И вдруг президент сделал вид, что только сейчас обнаружил запачканные речным песком туфли. Он медленно задрал ногу и бухнул ее прямо в ботинке на стол.
Равнодушным взглядом я осмотрел туфлю, похожую на котлету в панировочных сухарях, и опять уставился в окно. Растерянный Гужвин, сидевший напротив Ельцина и не привыкший к подобным "царским фокусам", готов был, помоему, без парашюта сигануть вниз.
–– Ну? -– вопросительно изрек президент.
Все молчали. Он многозначительно посмотрел на меня. Я продолжал любоваться пейзажем.
–– Даже глазами не поведет, -– зло буркнул шеф.
Опять уставился на ботинок и заорал:
–– Адъютант!!!
Толя влетел в салон. Шеф молча указал ему глазами на ботинок.
Полковник Кузнецов с пылающим, но непроницаемым лицом снял с шефа испачканную обувь, ее тут же ловко перехватил подоспевший официант Сергей. Вскоре президент получил ботинки обратно -– блестящие, без единой песчинки.
...Символом грядущей победы на выборах в Татарстане должен был стать обыкновенный глиняный горшок. Все татарские газеты накануне нашего приезда написали, что если Ельцин с завязанными глазами сумеет разбить горшок, то непременно выиграет выборы. Мы же о предстоящем испытании узнали только тогда, когда приехали в Казань.
Я спросил своего коллегу Асхата:
–– Что вы там задумали с этим горшком?
Оказывается, из штаба пришел очередной сценарий, учитывающий на этот раз национальные традиции татар. По одной из них истинный воин, сильный и ловкий, способен вслепую разбить палкой глиняный горшок. Точное попадание сулит удачу. Теперь Ельцину предстояло исполнить роль татарского воина.
Асхат -– руководитель службы безопасности президента Татарстана Минтимира Шаймиева. На родине его прозвали мини-Коржаковым. Он действительно несколько раз приезжал ко мне в Москву, не стеснялся спрашивать, а в чем-то и подражать, используя наш опыт при организации службы у себя дома. Если мы гостили в Татарстане, Асхат от меня не отходил. Симпатии были обоюдными.
Мы с Асхатом понимали, что с горшком опозориться нельзя -– не дай Бог шефу промахнуться -– провал выборов в Татарстане обеспечен. Оппозиция промах раздует, начнет издеваться над немощным Ельциным.
–– Александр Васильевич! Не волнуйтесь, попадет президент точно в цель, -– успокоил меня Асхат.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58
2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов