А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


На следующий день, после скоропалительного отстранения от должности, Григорий Алексеевич пришел ко мне. Он был страшно подавлен. Чтобы хоть немного его успокоить, я предложил выпить шампанского. За два часа мы выпили бутылки три. Гриша жаловался без устали -– его несправедливо не приняли в правительстве, никто его не понимал, президент его не поддерживал. Но самым обидным выглядела процедура изгнания из Белого дома -– он пришел с утра пораньше забрать свои бумаги и личные вещи, а табличку на двери кабинета хозяйственники успели вырвать "с мясом".
–– Григорий Алексеевич! Разве это удивительно? -– успокаивал я расстроенного экономиста. -– Меня тоже из Комитета некрасиво выпихнули, Бориса Николаевича из МГК выгнали... А ты из-за таблички переживаешь. Спокойно относись к изгнаниям, еще молодой, у тебя все впереди. Если будешь последовательным в своих шагах и перестанешь обижаться на власть, ты достигнешь многого. Президентом тебе не быть, а премьер-министром России стать можешь. Вот к этому и стремись.
Потом довольно долго мы видели друг друга только по телевизору.
Новая встреча произошла примерно за год до выборов президента. Явлинский уже стал лидером фракции "Яблоко" в Думе. Он беспощадно критиковал Ельцина, и поэтому цитаты из его рассуждений часто транслировали по НТВ. В то время я думал, что Гриша перешел в лагерь врагов Бориса Николаевича.
Неожиданно лидер "Яблока" попросился ко мне на встречу. Я достал бутылку водки и говорю:
–– Или, может, по старой памяти шампанского выпьем?
Он улыбнулся:
–– Можно водку.
Гриша изменился. В голосе уже не чувствовалось истеричных интонаций. Он называл меня то Сашей, то по имени и отчеству. Мы беседовали о планах президента на будущее, о ситуации в экономике и политике. Явлинский, видимо, перед грядущими выборами пришел ко мне на разведку, хотел обозначить позиции -– все-таки мы давние приятели, а не враги.
Расставаясь, уже в дверях, я напомнил Грише прежний совет:
–– Если пойдешь в президенты, просто сломаешь себе хребет и загубишь дальнейшую судьбу. Ты никогда им не станешь. Лучше было бы, если б ты поддержал нашего президента, помог ему, подставил плечо, присоединился со своим "Яблоком". Иначе победят коммунисты.
Но Гриша упорствовал:
–– Александр Васильевич, я к вам очень хорошо отношусь, но все равно пойду в президенты и выиграю выборы.
Тогда я применил запрещенный прием:
–– Гриша, ты их не выиграешь, ты же еврей.
–– Нет, мне это не помешает.
Я вздохнул:
–– Тогда я тебя очень прошу, не поливай, пожалуйста, грязью Бориса Николаевича. Потому что все-таки он был одним из тех, кто сделал тебя Явлинским. Благодаря ему ты попал на Олимп и стал заметным человеком.
–– Хорошо, Саша, я обещаю, что не буду поливать Ельцина, но в президенты все равно пойду.
На этой фразе мы и расстались, крепко пожав друг другу руки. Я ни минуты не сомневался в том, что Явлинский сдержит слово.
Через день он дал интервью по телевидению и просто раздраконил президента. После этого для меня он как человек чести перестал существовать. Видимо, считал уже, что в политике любой обман позволителен.
Перед первым туром выборов я неожиданно встретил Явлинского в приемной президента. Он вышел из кабинета Ельцина, а я просматривал разложенные по папкам документы. Краем глаза я заметил лидера "Яблока", но стоял с выражением неприступного, сильно занятого государственными делами начальника. Покрутившись вокруг меня, Гриша не выдержал.
–– Александр Васильевич, здравствуйте, -– произнес он мягким, вкрадчивым голосом.
–– А-а, здравствуй. Ну, что, не отказался от президентства, так и будешь идти?
–– Нет, не отказался.
Ну-ну, давай иди.
И опять уткнулся в бумаги. Григорий Алексеевич несолоно хлебавши удалился из приемной.
Теперь я изменил свое мнение о перспективах Григория. Думаю, и премьером в России ему никогда не быть.

"Голубая" команда

В пресс-секретари Вячеслав Костиков попал по рекомендации Полторанина. Было время, когда Михаил Никифорович имел влияние на шефа, которое выражалось в протекционистских кадровых назначениях в президентскую команду. Про Костикова Полторанин сказал, что он независимый, дерзкий, профессиональный журналист. Как раз такой Ельцину и требовался.
После назначения Костиков сразу пришел ко мне:
–– Александр Васильевич, я решил сначала прийти к вам. Много слышал про вас, хотел познакомиться и вообще побольше узнать про президента. Какие к нему подходы? Может, дадите мне полезные советы, как надо работать в Кремле. Все-таки я уже третий по счету пресс-секретарь. У прежних коллег наверняка были ошибки. Подскажите -– какие.
Мы проговорили больше часа. Я всегда рад помочь человеку, если он искренне об этой помощи просит:
–– Вячеслав Васильевич, главная ошибка ваших предшественников заключалась в том, что они не могли напрямую выходить на президента. Они обязательно "ложились" под кого-то из помощников. Начинался конфликт. Поэтому ты должен заранее договориться с Ельциным о непосредственном контакте. Ты должен иметь право позвонить ему в случае необходимости в любой момент, несмотря на совещания, другие встречи. Правду президенту говори всегда, но учти -– он ее не всегда любит. Поэтому если почувствуешь, что глаза у шефа темнеют, то лучше придержи информацию, оставь на следующий раз. А при нормальном настроении обязательно вернись к прерванной теме. Помни: у тебя совершенно самостоятельная служба, поэтому ты не должен подчиняться ни Коржакову, ни Илюшину, ни еще кому-нибудь, кроме президента. Если сумеешь мои советы применить, будешь хорошим пресс-секретарем.
Вдобавок я рассказал Вячеславу о некоторых психологических моментах поведения Ельцина. Объяснил, как надо вести себя в приемной Бориса Николаевича. Всегда стоит поинтересоваться как настроение у шефа, можно идти к нему с серьезным вопросом или не стоит.
Спустя пару дней после назначения Костиков попал в полную зависимость от Илюшина. Тот на него цыкнул:
–– Попробуй только нос сунуть к шефу без меня. Ты в ранге помощника, а я главный помощник. Без меня ноги твоей не должно быть в кабинете президента и тем более никаких телефонных звонков.
Вячеслав, правда, все-таки попытался сделать пару самостоятельных телодвижений, но Илюшин их моментально пресек.
Если многие полагали, будто Костиков пришел в Кремль поработать пресссекретарем, то я очень быстро понял, что в президентской команде появился профессиональный шутник. Дерзость, независимость, принципиальность Вячеслава Васильевича, о которых столько рассказывал Полторанин, так и не были обнаружены. Президенту хватало косого взгляда, и Костиков втягивал голову в плечи. Все помощники окрестили его шутом гороховым и постоянно подтрунивали над безвольным коллегой.
Костиков создал аппарат пресс-службы. В основном он приглашал на работу представителей сексуальных меньшинств. За это команду пресс-секретаря стали звать "голубой".
Одного такого "представителя" пришлось лечить, тщательно скрывая от журналистов причину недомогания. Сотрудника президентской пресс-службы доставили в больницу в тяжелом состоянии. Нашли его рано утром около своего дома. Кто-то переломал парню едва ли не все косточки, а затем выкинул из окна. Выяснилось, что у этого, тоже, наверное, "талантливого и дерзкого" журналиста проходили на квартире гомосексуальные оргии. Во время одной из них бедолагу связали и стали мучить -– для полного, как оказалось, сексуального удовлетворения. А потом выбросили из окна третьего этажа. Сотрудник пресс-службы остался жив. Его допросили, и он сам во всем признался.
Костикову, разумеется, инцидент респектабельности не прибавил. Но самым ярким примером того, как относился президент и его окружение к пресссекретарю, можно считать обряд "крещения" в сибирской реке.
Президент отправился в обычную, рядовую поездку в Красноярск. Посетил комбайновый завод, а потом на вертолете прибыл на берег Енисея. За городом местное начальство устроило выставку народных промыслов, продуктов охоты и рыболовства. Погуляв среди соблазнительных экспонатов, мы обосновались на трехпалубном теплоходе -– самом крупном на Енисее. От верхней палубы до воды было метров десять. Президент беседовал с губернатором Зубовым на третьей палубе. Костиков начал приставать к ним с шуточками. Борис Николаевич его отбрил:
–– Вы отойдите от меня, не мешайте.
Но пресс-секретарь уже подвыпил, и мы знали, что в таком состоянии он не мог не дурачиться. Шеф не выдержал:
–– Костикова за борт!
Рядом находились Бородин, Барсуков и Шевченко. Они схватили довольного писателя и стали его раскачивать. Хозяйственный Михаил Иванович милостиво предложил:
–– Вячеслав, сними туфли. Дорогие ведь, итальянские, испортишь.
–– Да, ладно, не пугайте, -– парировал наш юморист.
–– Бросайте, -– приказал президент, и они его спокойно выкинули за борт.
Слава Богу, что хорошо раскачали -– верхняя палуба была гораздо уже, чем средняя и нижняя. А если бы Вячеслава просто перевалили за борт, он мог разбиться.
Я же в этот момент стоял на второй палубе и любовался сибирским пейзажем. Вдруг мимо меня пролетел Костиков, отчаянно дрыгая руками и ногами. В первое мгновение я принял его за огромную птицу, но через мгновение, опознав знакомую лысину, рванул на третью палубу. Там я застал Бородина перед прыжком за борт -– он сиганул следом за Костиковым в цветастых трусах по колено и носках. За борт уже кинули спасательный круг, но он не понадобился -– река в этом месте оказалась мелкой. Бородин и Костиков демонстративно обошли теплоход и благополучно выбрались на берег.
Сердобольный шеф приказал:
–– Немедленно угостить Костикова, чтобы не простудился.
Хотя простудиться было трудно -– вода в Енисее прогрелась до тринадцати градусов.
Дима Самарин, президентский повар, тут же подал Костикову на подносе полный бокал водки. Вячеслав Васильевич демонстративно его осушил, погусарски оттопырив локоть. Потом все решили искупаться. Павел Павлович подтвердил, что вода нормальная, бодрящая.
Заночевали на этом же теплоходе.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58
2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов