А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Заметив в комнате Захарова, удивленно спросил:
–– Ты кто такой?
Захаров объяснил, что пришел от Коржакова предупредить на всякий случай, что скоро в Генштаб приедет президент. Грачев спешно приказал дежурному:
–– Срочно собери мне здесь всех, кто есть живые.
Только после этого в кабинет пришли генералы. Грачев попросил:
–– Немедленно подготовьте ситуацию: где мы находимся, что сейчас делается.
Предупредив Грачева, Захаров вернулся в Кремль.
Пришлось разбудить Бориса Николаевича и доложить обстановку. Президент выслушал меня и согласился, что необходимо ехать в Министерство обороны.
Он тоже недоумевал -– ведь Грачев сказал, что войска в Москву вошли, беспокоиться нечего. Но со всех постов ГАИ поступала другая информация: войска стоят на кольцевой дороге, в столице нет ни одного подразделения.
Служба безопасности проверила маршрут от Кремля до Знаменки -– именно там заседал штаб Министерства обороны. Захарову я велел ехать с нами.
В министерство мы вошли через персональный вход министра, на лифте поднялись на нужный этаж и через заднюю комнату попали в кабинет.
Атмосфера мне сразу не понравилась -– комната прокурена, Грачев без галстука, в одной рубашке. Через распахнутый ворот видна тельняшка. Другие участники заседания тоже выглядели растерянными, понурыми. Бодрее остальных держался Черномырдин.
Президент вошел, все встали. Ниже генерал-полковника военных по званию не было, но спроси любого из них, кто конкретно и чем занимается, -– ответить вряд ли смогли бы.
Борису Николаевичу доложили обстановку. Никто ничего из этого доклада не понял. Ельцин спросил:
–– Что будем делать дальше?
Наступила мертвая тишина. Все потупили глаза. Президент повторил вопрос:
–– Как мы дальше будем с ними разбираться, как их будем выкуривать?
Опять тишина. Тогда я не выдержал:
–– Разрешите, Борис Николаевич, высказать предложение.
Он вопросительно поднял брови, но позволил говорить. Я продолжил:
–– Борис Николаевич, у нас есть конкретный план. Здесь находится мой заместитель, капитан первого ранга Захаров. Он может подробно доложить, как взять Белый дом. Выслушайте, пожалуйста, его.
Президент спросил:
–– Готовы слушать?
Все закивали головами.
В кабинет вошел Захаров: в скромном сером костюме, в темной рубашке, седой, жилистый русский мужик. Он немного оробел, увидев такое сборище генералов во главе с президентом, -– все уставились на него. Но после первых фраз робость прошла, и он четко, по-военному изложил план взятия Белого дома.
По профессии Захаров -– диверсант. Когда его уволили на пенсию, он пришел ко мне и попросился на работу. Я взял, решив, что и такие люди тоже могут пригодиться. А после октябрьских событий назначил его руководителем Центра спецназначения. Центр этот мы создали для того, чтобы больше не возникало кризисных ситуаций, в которых мы чувствовали себя беспомощными, 93-й год многому научил, из этих событий все извлекли суровый урок.
Когда Захаров сказал, что для успешной операции всего-то нужно десять танков и немного военных, генералы оживились: наконец появилось конкретное дело. Шеф поднял начальника Генштаба:
–– Есть у вас десять танков?
–– Борис Николаевич, танки-то у нас есть, танкистов нет.
–– А где танкисты?
–– Танкисты на картошке.
–– Вы что, на всю российскую армию не можете десять танкистов найти?! -– -– опешил президент. -– Пусть офицеры садятся в машины.
–– Я сейчас все выясню, -– перепугался генерал.
Шеф пригрозил:
–– Десять минут вам даю для того, чтобы вы доложили об исполнении, иначе...
Захаров же стал излагать подробности: сначала по радио, по всем громкоговорителям необходимо предупредить осажденных, что будет открыт огонь по Белому дому. Только после предупреждения начнется осада и стрельба по верхним этажам. Это своеобразная психологическая обработка, она подействует на осажденных.
На генералов, я видел, план Захарова уже подействовал -– они слушали безропотно, раскрыв рот. Никто о столь решительных, радикальных действиях и не помышлял. У меня сложилось впечатление, что каждый из них думал лишь об одном -– как оправдать собственное бездействие.
Борис Николаевич спросил штаб:
–– Согласны? Будут у кого-нибудь замечания?
Привычная тишина.
Решение о штурме приняли, и президент приказал:
–– Все, в семь утра прибудут танки, тогда и начинайте.
Тут подал голос Грачев:
–– Борис Николаевич, я соглашусь участвовать в операции по захвату Белого дома только в том случае, если у меня будет ваше письменное распоряжение.
Опять возникла напряженная тишина. У шефа появился недобрый огонек в глазах. Он молча встал и направился к двери. Около порога остановился и подчеркнуто холодно посмотрел на "лучшего министра обороны всех времен". Затем тихо произнес:
–– Я вам пришлю нарочным письменный приказ.
Вернувшись в Кремль, тотчас приказал Илюшину подготовить документ. Подписал его и фельдсвязью отослал Грачеву. Мы все тогда подумали, что этим поступком Грачев приговорил себя к отставке и шеф ему позорного колебания никогда не простит. Но простил и потом еще многое прощал.
Борис Николаевич опять заснул в задней комнате. А я вновь сел "управлять страной". Обстановка более или менее стабилизировалась. Особенно около мэрии на Тверской. К взводу кремлевских солдат присоединились добровольные защитники.
Вокруг Белого дома тоже воцарилась тишина. К утру все пространство перед зданием оказалось пустым -– ни костров, ни палаток, ни бомжей... Все поняли, что ночью сотворили что-то ужасное и за содеянное придется отвечать. Наступило затишье перед боем.
Чуть свет позвонил встревоженный Барсуков:
–– Слушай, Саня, ко мне пришли командиры из "Альфы". Они говорят, что группа не хочет идти на штурм. Офицеры растеряны, некоторые считают, что все происходящее антиконституционно. Им для выполнения приказа нужно заключение Конституционного суда.
Интересная ситуация -– чтобы выполнить приказ президента, необходимо подтверждение Конституционного суда! Такая логика уже ни в какие рамки не укладывалась. Ведь президент к тому же и Верховный главнокомандующий, а военнослужащий обязан сначала выполнить приказ и только потом его обжаловать. Так положено по уставу.
Мы с Барсуковым решили собрать командиров подразделений "Альфы" в зале Совета безопасности -– пусть президент с ними лично переговорит.
Пришлось снова будить Бориса Николаевича. Я попросил, чтобы он побрился и выглядел посвежее -– все-таки ночь была тяжелой. Поручив адъютанту проводить президента до зала, сам пришел туда заранее.
Собралось около сорока офицеров. Многих из них я встречал прежде. Всегда такие улыбчивые, радушные, теперь эти мускулистые парни поглядывали на меня исподлобья, угрюмо и настороженно. Я знал, что "альфистов" одолевают сомнения, но каждый боится высказать их вслух.
Вскоре в зал пришел президент. Командир "Альфы" скомандовал:
–– Товарищи офицеры!
Ельцин обвел окружающих пытливым взглядом:
–– Товарищи офицеры, прошу садиться.
Барсуков заранее предупредил Ельцина о настроении группы. Борис Николаевич произнес краткую речь. Но перед этим суровым голосом спросил командиров:
–– Вы будете выполнять приказ президента?
В ответ -– пугающее молчание.
Суть трехминутного выступления Ельцина сводилась к следующему:
–– Вы обязаны выполнить приказ. И не надо себя мучить сомнениями. Никого репрессиям не подвергнут.
Произнеся короткий монолог, президент удалился. Настроение у него испортилось. Если после посещения Министерства обороны Борис Николаевич воспрянул, то теперь явно ушел расстроенным.
Потом, награждая участников событий 93-го года, Ельцин никак не отметил генерала Барсукова -– считал, что "Альфа" неуверенно себя повела из-за плохого руководства. Хотя никакой вины Михаила Ивановича в этом не было. Спецподразделение подчинялось ему всего несколько месяцев, и Барсуков не успел до конца изменить психологический климат среди офицеров.
Когда "Альфа" перешла к Михаилу Ивановичу, он полностью обновил руководство. Командиром группы назначили Геннадия Николаевича Зайцева и присвоили ему звание генерал-майора.
Зайцев был Героем Советского Союза -– награду получил за операцию по освобождению заложников в Ростовской области. Его считали одним из основателей "Альфы", он пользовался среди офицеров непререкаемым авторитетом.
Побеседовав с Зайцевым перед назначением, я пришел к выводу: "Этот человек в ответственный момент не подведет. К тому же сумеет наладить дисциплину".
А дисциплины в группе уже никакой не было: офицеры подрабатывали на стороне, иногда и рэкетом. Случалось, к одному лавочнику приходили "альфисты" из разных подразделений и требовали дань за охрану. От кого?! От своих же товарищей. Одни утром угрожали, а другие вечером обещали защиту.
Став командиром, Зайцев уволил часть офицеров с сомнительной репутацией. Запретил любую коммерческую деятельность. Наладил занятия, тренировки. Но до прежней "Альфы", которая брала дворец Амина в Кабуле, было еще далеко.
Кроме "Альфы" Белый дом могли штурмовать и другие спецподразделения: "Витязь", например, или "Вымпел". Но "Витязь" отстоял Останкино и теперь охранял его, а у "Вымпела" возникли иные проблемы.
...Жесткий тон выступления президента не прибавил энтузиазма офицерам. Они не воспылали доверием к Борису Николаевичу и сидели с каменными лицами. Я ушел вместе с Ельциным, а Барсуков остался, продолжая целенаправленно беседовать с командирами.
Я поражался его терпению. Если я разговариваю с человеком и вижу, что он меня не желает понимать, то прекращаю беседу. А Михаил Иванович искал какие-то зацепочки в разговоре, играл на нюансах и все-таки переломил настроение офицеров. Они согласились в автобусах доехать до Белого дома.
Зайцев в этой ситуации меня сильно огорчил -– ведь это я хлопотал о его назначении, способствовал присвоению генеральского звания. Даже с жильем помог. Герой Советского Союза жил с семьей в "хрущобе", в двухкомнатной квартире. Никто никогда в жизни даже не поинтересовался его бытовыми условиями.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58
2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов