А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Именно спичрайтеры сыграли решающую роль в назначении А. В. Руцкого вице-президентом России.
На первые президентские выборы все кандидаты шли парами: Рыжков с Громовьм, Бакатин с кем-то еще, а Ельцин -– один. Пару Борису Николаевичу хотели составить несколько претендентов, основными из которых были Гавриил Попов и Геннадий Бурбулис. Ельцин же не был в восторге от этих кандидатур.
Однажды он поделился со мной:
–– Ну как я возьму Бурбулиса? Если он появляется на телеэкране, то его лицо, глаза, манера говорить отталкивают потенциальных избирателей!
С годами, видимо, взгляды президента на мнения избирателей изменились -– -– иначе Чубайс никогда бы рядом не появился. Анатолий Борисович явно превзошел Геннадия Эдуардовича по силе народной антипатии.
Но в момент колебаний шефа -– идти на выборы в паре с Бурбулисом или нет -– Гена сам испортил себе карьеру. Он, как и семья Ельцина, жил в Архангельском. Однажды выпил лишнего и в присутствии женщин -– Наины Иосифовны и Тани Дьяченко -– во время тоста начал материться. Потом от спиртного Бурбулису сделалось дурно, и он, особо не стесняясь, отошел в угол комнаты и очистил желудок, а затем как ни в чем не бывало продолжил тост.
Ничего подобного я прежде не видел. Женщины окаменели и восприняли происходящее, как унизительную пытку. А Бурбулис, выдававший себя за проницательного психолога, интеллигентного философа, даже не сообразил, что в это мгновение вынес сам себе окончательный приговор. Просто исполнение приговора чуть затянулось.
Выборы приближались, а подходящей кандидатуры вицепрезидента так на горизонте и не возникло. Попов спиртным не злоупотреблял, зато "забивал" шефа интеллектом. Ельцин уже не знал, куда деваться от профессорских идей космического масштаба. В отчаянии вспомнили про Силаева, но он не внушал доверия.
...Наступил последний день подачи заявки, а шеф так и не определился с вице-президентом. И тут ко мне с утра в кабинет заходят возбужденные спичрайтеры и одновременно, перебивая друг друга, выпаливают:
–– Саша, у нас родилась сумасшедшая идея. Просто сумасшедшая! Давай предложим Борису Николаевичу сделать вице-президентом Руцкого. Он Герой Советского Союза, летчик, полковник...
Я возразил:
–– Руцкой же громче всех выступал против Ельцина, вы что, забыли?
Они настаивали:
–– Да ты пойми, он раньше заблуждался, сейчас же Руцкой возглавил фракцию "Коммунисты -– за демократию". А если Борис Николаевич его призовет к себе, мы получим часть голосов коммунистов.
Я задумался. Людмила Пихоя, заметив мои колебания, усилила доводы:
–– Саша, ты посмотри, Ельцин -– красивый, высокий, а рядом с ним будет Руцкой в военной форме, со звездой героя, с усами, наконец. Все бабы наши.
Решив, что Людмила больше меня понимает в женских вкусах, я сдался.
–– А как эту идею побыстрее пропихнуть? -– спросил я спичрайтеров.
–– Саша, ты иди к Бабаю (так Люда звала Ельцина) и попроси, чтобы он нас принял.
Шеф выслушал мою просьбу с явным недовольством:
–– Ну ладно, пусть заходят, чего они там еще выдумали.
Он пребывал в напряжении. Сроки поджимали -– нужно было давать ответ, а ответа нет. Борис Николаевич ночь спал, а так и не решил, с кем же идти на выборы.
Вошли двое, Геннадий и Людмила, и наперебой с восторгом перечислили ему преимущества Руцкого. Ельцин преобразился:
–– Вот это идея, вот это я понимаю!
Не медля ни минуты, он вызвал Руцкого и предложил ему идти кандидатом в вице-президенты. На глазах у Руцкого появились слезы благодарности:
–– Борис Николаевич, я вас никогда не подведу, вы не ошиблись в своем выборе. Я оправдаю ваше высокое доверие. Я буду сторожевой собакой у вашего кабинета!
После этой договоренности была подана заявка в избирательную комиссию. Руцкого сфотографировали вместе с Ельциным у камина, а спичрайтеры написали привлекательную биографию полковника.
Проходит год. Руцкой показывает, кто он есть на самом деле. Гена Харин, принявший "осечку" с Руцким на свой счет, тяжело заболел. Он изменился внешне, замкнулся и вскоре попал в больницу. Мы навещали его, уговаривали не переживать. Но через некоторое время он умер.
Просматривая прессу, я часто поражался сложности, надуманности журналистских умозаключений. Эксперты и политологи выстраивают целые теории, анализируют мифические цепочки кремлевских взаимоотношений, чтобы логично объяснить то или иное кадровое назначение. Но никаких теорий в современной российской кадровой политике не было и нет. В 91-м и позднее люди с легкостью попадали во власть и еще легче из нее выпадали. И даже не личные пристрастия Ельцина или Горбачева определяли выбор конкретного кандидата. Все определял случай. А в кадровой лотерее тех лет было много выигрышных билетов.
После путча и проведения кадровых перестановок Борис Николаевич захотел отдохнуть. У него сложились дружеские отношения с Горбуновым, Председателем Верховного Совета Латвии. Тот несколько раз звонил, приглашал в гости, и наконец шеф решился поехать в Юрмалу на пару недель.
Горбунов поселил нас в государственном особняке, как высоких гостей. Хотя в первый наш приезд в Юрмалу такого особняка он Ельцину не выделил и жил шеф в простом гостиничном номере, обставленном скромной латвийской мебелью.
Была ранняя осень -– красивое время для отдыха в Прибалтике. Море еще не сильно остыло, но на купальщиков уже смотрели как на "моржей". Мы с Борисом Николаевичем прогуливались по побережью и наслаждались морским воздухом. Кричали чайки, дети выискивали кусочки янтаря на берегу, и казалось, что бессонные ночи в Белом доме, изнурительная борьба с политическими противниками -– все это происходило давным-давно, в другом временном измерении.
Ельцин не любил брать на отдых много охраны. По побережью мы гуляли втроем -– чуть поодаль от нас шел мой "дублер". Однажды от группы отдыхающих, которые играли в футбол прямо на пляже, отделился долговязый мужчина и бросился к нам. Я насторожился. Но вид у него был сияющий, с улыбкой до ушей.
–– Борис Николаевич, Борис Николаевич! -– громко и радостно орал футболист.
Ельцин тоже обрадовался случайной встрече и крепко обнял знакомого. Так я познакомился с Шамилем Тарпищевым.
Поговорив с Шамилем, Борис Николаевич решил каждый день играть в теннис. Я же боялся ракетку в руки взять. В первый приезд в Юрмалу мы играли на кортах санатория ЦК. Пару Борису Николаевичу составил местный инструктор, а моим партнером был мой коллега. Тогда я впервые в жизни ударил ракеткой по мячу, и мячик улетел совсем не туда, куда я хотел. А со стороны игра в теннис казалась такой простой.
На следующий же день после встречи с Тарпищевым мы возобновили теннисные матчи. Он приводил достойных партнеров. Пригласил, например, латышского дипломата Нейланда, будущего министра иностранных дел Латвии. Играл с нами и Сережа Леонюк. Там же, на корте, Шамиль познакомил нас с юмористом Михаилом Задорновым.
Теннисные успехи Бориса Николаевича были очевидны. Ему очень нравилось играть в паре.
Меня же Тарпищев уговорил всерьез заняться теннисом уже в Москве и в декабре 1991 года сам дал первые уроки. Я понял, что Шамиль бесконечно талантлив как тренер. Правда, он никак не мог отучить меня от волейбольных приемов, они и по сей день остались.
Еще до нашего отъезда в отпуск вместо арестованного Плеханова совместным указом двух президентов на должность начальника Девятого управления КГБ был назначен полковник В. С. Редкобородый. Пока же мы блаженствовали в Юрмале, в Москве произошла странная реорганизация. Из Девятого управления КГБ сделали Управление охраны при аппарате президента СССР. Оно должно было заниматься только охраной сразу двух президентов -– союзного и российского. Начальник в управлении был один, а охранных подразделений, дублирующих работу друг друга, -– поровну. Мне это напоминало скандальный раздел имущества разводящихся супругов, когда мебель напополам пилят, подушки на две части разрезают... Устроенная таким образом служба не может эффективно работать.
Вернувшись в Москву, я узнал и еще более странные вещи: мне назначили заместителей, один из которых даже никогда в армии не служил. Чтобы как-то исправить положение, ему, гражданскому человеку, сразу присвоили звание подполковника. Так велел Горбачев. Михаил Сергеевич, видимо, не знал, с каким трудом получают звание подполковника в органах. Запросто раздавать офицерские звезды может лишь человек, далекий от армейской службы.
Сейчас этот "заместитель" -– полковник и ожидает очередного повышения. При мне бы он это звание никогда не получил.
Теперь уже все понимали, что двоевластие долго не продлится. К тому же у президентов началась конкуренция по пустякам. Если у Горбачева был бронированный ЗИЛ, то и Ельцину требовался такой же.
Для меня лично президент России был важнее, чем президент СССР, и я считал, что ему необходимы все положенные атрибуты власти.
Ельцин в этот период часто общался с Горбачевым по телефону и большинство вопросов решал в собственную пользу. Михаил Сергеевич стал покорным, спесь у него исчезла, походка стала "человечнее", а это явные признаки перед утратой власти.
Раиса Максимовна в Кремле теперь не появлялась. Обычно же она вмешивалась во все хозяйственные дела. Барсуков и Крапивин рассказывали, как она ходила по Большому Кремлевскому дворцу и пальцем указывала: это отремонтировать, это заменить... В кабинете мужа по ее приказанию генерал Плеханов, руководитель охраны президента СССР, передвигал неподъемные бронзовые торшеры в присутствии подчиненных. Я когда услышал про торшеры, то почему-то подумал: может, оттого и предал Плеханов Михаила Сергеевича в Форосе. Издевательство редко кто прощает.
Теперь вместо Раисы в Кремле распоряжается Татьяна -– дочь Бориса Николаевича. Сначала в ее кремлевских апартаментах меняли только туалетную бумагу да полотенца. Поток потребовалась дорогая посуда для самостоятельных приемов. Затем понадобились президентские повара и официанты. И все это было до назначения Тани советником.
...После Юрмалы Борису Николаевичу захотелось играть в теннис в Москве.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58
2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов