А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Задние ворота американского посольства находились через дорогу от Белого дома, метрах в двухстах. Их держали открытыми, готовясь принять президента и людей, прибывших вместе с ним. Я перепроверил эту информацию, она подтвердилась. Для нас предложение американцев было сильной моральной поддержкой. В душе я надеялся на победу, на нерешительность ГКЧПистов, но допускал: в случае штурма могут погибнуть сотни, возможно, даже тысячи людей. И тогда важнее всего спасти президента. Все понимали меру ответственности за безопасность Ельцина. Ко мне в эти дни подходили десятки незнакомых людей и молили об одном:
–– Сберегите Бориса Николаевича.
Самой страшной оказалась вторая ночь. Приходили офицеры КГБ, предупреждали нас о грядущем штурме по телефону. Даже с "Альфой" мы поддерживали связь. Бойцы группы сообщили, что сидят в полной боевой готовности и ждут приказа.
Накануне я рассказал президенту о предложении американцев:
–– Борис Николаевич, если что-то произойдет, я вас разбужу. У нас только два пути. Либо спуститься в подвал и выдержать несколько дней осады. Потом мы там сами, без посторонней помощи погибнем. Либо поедем в американское посольство. И нем можно скрываться долго и всему миру рассказывать о событиях в России.
Ельцин выслушал мои доводы и произнес только одно слово:
–– Хорошо.
Я его истолковал так: как решите, так и поступим.
Борис Николаевич вел себя спокойно, слушал меня. Около одиннадцати вечера я ему сказал:
–– Надо поспать, ночь предстоит тяжелая.
Он сразу лег в комнате докторов.
Вскоре послышались выстрелы, вопли, по всему Белому дому покатился какой-то шум. Когда после моей команды: "Едем в посольство!" -– освободили проход: растащили рельсы, бревна и передали по рации "все готово", я пошел будить Ельцина.
Он лежал в одежде и, видимо, совсем недавно крепко заснул. Спросонья шеф даже не сообразил, куда я его веду. Я же только сказал:
–– Борис Николаевич, поехали вниз.
Спустились на отдельном лифте с пятого этажа и попали прямо в гараж. Ворота не открывали до последнего момента, чтобы не показывать, как президент уезжает.
Сели в машину, я приказываю:
–– Открывайте ворота.
И тут Ельцин спрашивает:
–– Подождите, а куда мы едем?
Видимо, только сейчас он окончательно проснулся.
–– Как куда? -– удивился я. -– В американское посольство. Двести метров, и мы там.
–– Какое посольство?!
–– Борис Николаевич, я же вам вчера докладывал, что у нас есть два пути: или к американцам, или в свой собственный подвал. Больше некуда.
–– Нет, никакого посольства не надо, поехали обратно.
–– Ну вы же сами согласились с предложением американцев, они ждут, уже баррикаду разгородили!!!
–– Возвращаемся назад, -– твердо заявил Ельцин.
Поднялись наверх, Борис Николаевич пошел в кабинет. А женщины из его секретариата уже складывали в картонные коробки документы, канцелярские принадлежности, словом, все то, что необходимо для работы в подполье. То есть в подвале. Там, кстати, были установлены даже городские телефоны и, что примечательно, все работали.
Коробки в подвал я попросил перетаскивать незаметно, чтобы не вызвать паники у защитников Белого дома. Около половины первого ночи, когда обстановка серьезно накалилась и нас в очередной раз предупредили, что штурм с минуты на минуту начнется, я предложил:
–– Борис Николаевич, давайте хоть в подвал спустимся, пересидим эту ночь. Мне важно вас сохранить. Не знаю, что сейчас произойдет -– борьба или драка, но вы лично не должны в этом участвовать. Ваша голова ценнее всех наших голов.
Меня поддержали почти все.
В эту ночь в Белый дом добровольно пришли многие -– члены российского правительства, просто единомышленники, сотрудники аппарата... Исчез куда-то только премьер-министр России Иван Степанович Силаев. Дома он не ночевал, а где скрывался -– неизвестно до сих пор.
Неожиданно шеф вышел из кабинета и сказал:
–– Пошли.
Тут все потянулись следом. Нас было человек двадцать. Я попросил женщин пропустить вперед. Мы шли с коробками, портфелями, баулами, печатными машинками, компьютерами... Мне это шествие напоминало технически оснащенный цыганский табор. Процессию замыкал я.
Спустились в подвал, миновали лабиринты и попали в те самые просторные помещения, которые предназначались для Бориса Николаевича. Там нас ждал накрытый стол. И вдруг я увидел в этом подвале Юрия Михайловича Лужкова -– он пришел вместе с молодой женой Еленой, она ждала ребенка. Лужков, оказывается, отсидел здесь почти час и очень обрадовался, когда мы наконец пришли. Он ночью приехал в Белый дом и, не заглядывая в приемную, спокойно, мирно обосновался в подвале. Юрий Михайлович сидел с таким лицом, будто поджидал поезд и ему было все равно -– придет поезд вовремя или опоздает. Жена захватила из дома еду.
Борис Николаевич пригласил чету Лужковых в свою компанию. Горячих блюд не подавали. Мы жевали бутерброды, запивая их либо водой, либо водкой с коньяком. Никто не захмелел, кроме тогдашнего мэра Москвы Гавриила Попова -– его потом двое дюжих молодцов, я их называл "двое из ларца", -– Сергей и Владимир -– еле вынесли под руки из подвала. А уборщицы жаловались, что с трудом отмыли помещение после визита Гавриила Харитоновича.
Попов всегда выпрашивал у меня охрану -– он говорил, что боится физической боли и в случае нападения может запросто умереть от страха. Его дача находилась в лесу, к ней вела узкая дорога и любой хулиган, по мнению профессора, мог сделать с ним все что угодно.
Разместив всех в "подполье", я опять поднялся наверх. Гена Бурбулис тоже вел челночную жизнь -– то спускался, то поднимался.
В приемной президента дежурил секретарь. Кабинет Ельцина я запер на ключ. Телефон не звонил, по телевизору ничего не показывали, а видеомагнитофонов еще ни у кого не было. Мы сидели в темноте и слушали раздававшиеся на улице редкие выстрелы и крики.
Посидев в приемной, я побрел к Руцкому -– его кабинет находился в другом крыле. Мы с ним выпили по рюмочке, посмотрели друг на друга. Настрой был боевой. Не такой, конечно, как в октябре 93-го, когда Александр Владимирович призывал народ штурмовать Останкино. Мы договорились с Руцким держаться до конца.
В штабе обороны обстановка тоже была спокойной.
Сделав обход Белого дома, опять вернулся в приемную. Секретарь доложил, что звонил председатель КГБ В. А. Крючков спрашивал, где Борис Николаевич. Об этом я сразу доложил Ельцину, позвонив из приемной в подвал.
Крючков внешне относился ко мне хорошо. За несколько дней до путча Борис Николаевич был у него на приеме в КГБ. Потом они вышли вдвоем, и Владимир Александрович особенно тепло со мной попрощался, сказал добрые напутственные слова.
"Неспроста", -– подумал я. Для нас, офицеров госбезопасности, он был всесильным генералом могущественного ведомства. Вдруг -– такое радушие, почти дружеское общение. Крючков, видимо, уже знал, что счет пошел на часы и грядущий путч уничтожит самозваных демократов. Я же о путче не догадывался, поэтому надеялся на искренность товарищеского напутствия главы КГБ.
...Владимиру Александровичу я вскоре перезвонил и сказал, что разговор с Ельциным возможен. Но по интонации, тембру голоса почувствовал: пик противостояния миновал, члены ГКЧП ищут мирные пути выхода из конфликта. А хитрая лиса Крючков просто всех опередил.
Со слов Ельцина я понял, что разговор шел о Горбачеве -– в Форос за президентом СССР ГКЧПисты собирались послать самолет.
От нервного напряжения в эти августовские дни многие из нас потеряли аппетит. Ельцин тоже почти ничего не ел. Пил чай, кофе, немного коньяка. Борис Николаевич в то время вообще мало ел и гордился, что может управлять аппетитом. Если хотел резко похудеть, просто отказывался от еды на пару дней и внешне не страдал.
После разговора с Крючковым Ельцин не покинул подвал. Я тоже туда спустился. Светало. Кто спал, кто разговаривал, кто лежал, молча глядя в потолок. Я заметил в стороне свободный стол, чуть меньше теннисного. Лег на него, под голову подложил спортивную сумку и минут на десять куда-то провалился. Меня лихорадило.
В этот момент Борис Николаевич решил выйти из подземелья. Я нехотя сполз со стола. Опять дружной гурьбой, с коробками, печатными машинками мы двинулись обратно. Часы показывали пять утра. Только тогда мы узнали о гибели трех ребят около туннеля на Садовом кольце. Последним подвал покинул Гавриил Харитонович.
Попов часто бывал у Ельцина, и я удивлялся этим назойливым визитам -– ведь дел у мэра столицы предостаточно. Раза два Гавриил Харитонович приглашал нас в гости, на дачу. Жена у него прекрасно готовит. Но больше всего нас поразили дачные погреба -– настоящие закрома, забитые снедью, заморским вином, пивом... Мы с Борисом Николаевичем ничего подобного прежде не видывали и запасы Попова воспринимали как рог изобилия, из которого фонтанировали чудесные напитки с экзотическими названиями.
У Гавриила Харитоновича я впервые попробовал греческую коньячноспиртовую настойку "Метакса". Шефу тоже понравилась "Метакса". Впоследствии я предлагал крепкую настойку с чем-нибудь смешивать. Мы стали "Метаксу" разбавлять шампанским. Напиток получался не очень крепкий. И меня это, как шефа охраны, больше всего устраивало.
...Вернувшись в родные кабинеты, все почувствовали себя увереннее. Штурма больше не ждали. Но никто не знал, сколько еще дней и ночей придется провести в Белом доме.
Последнюю ночь Борис Николаевич проспал на третьем этаже. Очень тихо, при потушенных фонарях мы провели его в заднюю комнату бывшего президентского кабинета. Со всех сторон выставили охрану. Я же прилег только утром, растянувшись на раскладушке. Через полчаса меня разбудили и сказали всего одно слово: "Победа".
Переезд

По телевизору без конца повторяли исторический эпизод -– освобожденный из форосского плена Горбачев приехал в Белый дом, а Ельцин в этот момент стоял на трибуне и подписывал Указ о запрете КПСС.
После победы шеф решил: пришло время переехать в Кремль. Он договорился с Горбачевым о разделе кремлевской территории: президент СССР вместе с аппаратом оставляют за собой первый корпус, а Борис Николаевич с подчиненными въезжает в четырнадцатый.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58
2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов